Похищение невесты (ЛП) - Минк

— Такая идеальная. — Я двигаюсь быстрее, влажные звуки секса эхом отражаются от стен, когда я наклоняюсь и втягиваю в рот ее сосок.

Она выгибается, широко раздвигая ноги. Я провожу рукой между нами и поглаживаю ее клитор.

— Барроу! — выдыхает она.

Черт, мне нравится этот звук.

— Я хочу кончить в тебя, красавица, — признаюсь я, возвращаясь к ее рту. — Я хочу дать тебе все. Но знаю, что не могу.

Она двигает бедрами, насаживаясь на мой член и потираясь о мои пальцы.

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Я стискиваю зубы и сдерживаю свой оргазм, потому что, черт возьми, эти слова, слетающие с ее губ, — это уже слишком.

— Бэллс, — предупреждаю я. — Если я сделаю это, ты будешь моей. Понимаешь? Моей навсегда.

Она наклоняется и целует меня.

— Я твоя. Кончи в меня.

Уффф. Я быстрее поглаживаю ее клитор и грубо завладеваю ее ртом.

Задыхаясь, она вцепляется в мои плечи. Я чувствую, как ее тело начинает расслабляться, и когда мое имя со стоном срывается с ее губ, я полностью погружаюсь в нее и кончаю. Мой оргазм настолько силен, что я стону ей в губы, изливаясь в нее. Каждая волна ее стонов вызывает у меня новый прилив спермы, и ее влагалище сжимает меня, пока я не теряю сознание, мое тело изнемогает, а сердце переполняется.

Я целую ее шею, пока она тяжело дышит, ее руки бегают вверх и вниз по моей спине, и я говорю ей правду.

— Бэллс, я люблю тебя.

Глава 12

Бэллс

Я улыбаюсь, когда начинаю просыпаться. Моя щека покоится на его очень твердой груди. Я хочу просыпаться так всю оставшуюся жизнь. Его пальцы скользят вверх и вниз по моей спине. Их шероховатость на моей обнаженной коже возбуждает мое тело, и я чувствую, что начинаю становиться влажной. Я лежу на нем, используя его как кровать.

— У тебя болит. — Его рука сжимает мое бедро, удерживая меня на месте. — Ты должна перестать извиваться на мне.

— Извиваться? — Я издаю тихий смешок, когда поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его губы слегка припухли. И мои тоже. Я каждый раз теряюсь в его поцелуях. Когда я с ним, все остальное исчезает. Я не думаю о том, что мне следует делать. Я сосредоточена только на нем и на том, что он заставляет меня чувствовать.

— Да, ты извиваешься. Когда ты начинаешь это делать, я знаю, чего ты хочешь.

— Тебя, — говорю я, и моя улыбка становится шире. Я почти уверена, что слышала, как он говорил, что любит меня, прежде чем я потеряла сознание. С другой стороны, возможно, мне это приснилось. Он до сих пор не упомянул тот факт, что я, как предполагается, скоро уезжаю. Он заявил, что я принадлежу ему навсегда, прежде чем кончил в меня. Мы оба знали, что это значит. Я хотела его всего.

— Только меня. — Он перекатывается и прижимает меня к кровати. Я обхватываю его ногами, затем приподнимаю бедра, чтобы потереться лоном о его член. Впрочем, он был прав. Я чувствую, что у меня все болит, но мне все равно. Связь, которую я почувствовала с ним, когда он занимался со мной любовью, была всепоглощающей. — Навсегда. — Он прижимается губами к моим губам.

— Барроу, ты мне нужен. — Теперь мои пальцы бегают вверх и вниз по его спине.

— У тебя болит, — повторяет он сквозь стиснутые зубы, но когда он произносит это, его член скользит еще ниже, прижимаясь к моему входу.

— Ты дразнишь меня.

Он издает низкий смешок, от которого мое сердце трепещет.

— Ты дразнишь меня, красавица. Ты извивалась на мне всем телом, пока спала. Я был в ловушке под тобой.

На этот раз смеюсь я.

— Я почти уверена, что это ты положил меня к себе на грудь. — Он притянул меня к себе, когда я начал засыпать. Он обнял меня и заверил, что я никуда не уйду.

Я снова пошевелилась.

— Я не могу перестать извиваться. Я не контролирую это. — Мое тело берет верх, когда дело доходит до него, желая удовольствия, которое, как оно знает, он может доставить.

Он медленно вдавливает головку своего члена в меня, но не продвигается дальше. Он начинает делать неглубокие движения внутрь и наружу.

— Я не могу сопротивляться тебе. Я знаю, что должен дать тебе отдохнуть, но ты так чертовски хорошо обхватываешь мой член. Ты была создана для меня, красавица.

Я всхлипываю, когда глубокая боль внутри меня возвращается. Это боль, которую я никогда не испытывала до него. Я знаю, что он единственный, кто может это остановить.

— Ты победила, красавица, — рычит он, входя в меня.

— Да. — Я приподнимаю бедра, подстраиваясь под его толчки. Он смотрит на меня сверху вниз, не отрывая взгляда от моего лица. Я вижу, что он борется за контроль.

— Прикоснись к себе. Поиграй со своим клитором.

Моя рука скользит между нами, когда я делаю, как он велел. Я уже чертовски близка к тому, чтобы кончить.

— Мне нужно, чтобы ты кончила на мой член, красавица. Хочу почувствовать, как это сладкая киска сжимает меня, когда я изливаюсь в тебя до последней капли.

Оргазм пронзает меня насквозь. Я выкрикиваю его имя и чувствую тепло его оргазма.

Он оставляет несколько нежных поцелуев на моем лице.

— Наверное, нам стоит поговорить.

Я все еще наслаждаюсь последствиями своего оргазма, но это возвращает меня к реальности. Когда кто-то говорит, что нам нужно поговорить, разве это обычно не плохо? Его член выскальзывает из меня. Я почти уверена, что он все еще твердый. Я хочу, чтобы он снова вошел в меня, но он прав насчет боли. Прошлой ночью он брал меня так много раз, что я знаю, что мне нужно отдохнуть. Это не мешает мне хотеть его.

Раздается стук в дверь.

— Я накормила этого гигантского кота стейком. Надеюсь, все в порядке, — говорит Аврора через дверь.

— Все в порядке, — кричу я в ответ. Она здесь не из-за рыси, но может использовать это как оправдание. Она здесь, чтобы совать нос в чужие дела.

— Барроу полностью завладел тобой. — Вот оно. Причина, по которой она постучалась. Он скатывается с меня, и я сажусь. — Ты собираешься открыть эту дверь?

— Нет. Барроу голый. — Мне все равно, увидит ли она меня голой, но я ни за что на свете не позволю кому-либо увидеть моего мужчину голым. Лучшая подруга она или нет.

— Ой. Заставь ее влюбиться в тебя, Барроу! Так она не сможет уехать!

Я хочу сказать ей, что я уже влюблена в него, но молчу.

— Я лучше оденусь. — Вздыхаю я, не желая вставать с постели, но есть вещи, с которыми нужно разобраться. Как бы я ни боялась разговора с Барроу о том, что происходит между нами, я знаю, что это необходимо сделать.

Барроу заставляет меня переосмыслить свое будущее. Он заставляет меня думать, что у меня может быть то, о чем я никогда не думала, что это будет для меня возможно. Я всегда притворялась, что не хочу этого. Думаю, я пыталась убедить себя. Я соскальзываю с кровати и начинаю одеваться. Барроу делает то же самое, но все это время наблюдает за мной.

— Я все еще здесь, — сообщает нам Аврора, как будто я этого еще не знала. Вот почему я одеваюсь. Она не отойдет от двери, пока я ее не открою, и она может украсть меня у Барроу и рассказать все, что знает. Я подхожу к двери и открываю ее, как только Барроу оделся. Я натягиваю свитер и штаны для йоги, отказавшись от лифчика и трусов. Я щелкаю замком и открываю дверь.

— Здесь пахнет сексом. — Ее глаза широко раскрыты. Она наклоняет голову набок, чтобы посмотреть мимо меня. — Это твой телефон на полу?

Мой телефон! Обычно я никогда не забываю свой телефон. Я не проверяла его уже несколько часов. Это совершенно вылетело у меня из головы. Барроу поднимает его, и я вижу, что экран разбит. Черт, я помню, что уронила его, когда Леонард запрыгнул в окно, но потом пришел Барроу и соблазнил меня. Заставив меня забыть обо всем этом. Что напомнило мне — я наклоняюсь и приоткрываю окно совсем чуть-чуть. Если Леонард хочет выйти на улицу, он может открыть до конца.

— Нам нужно поговорить. — Она хватает меня за руку и выводит из комнаты. Черт, у меня уже два таких «разговора». Мы входим в гостиную, и я вижу Кловер. Она выглядит так, будто вот-вот заплачет. Прежде чем я успеваю спросить, что случилось, она говорит мне.