Милфа (СИ) - Романенко Оксана

Он подался чуть вперёд и вытянул шею, пытаясь заглянуть в гостиную.

— А где Илюха?

— Илья сейчас в детском лагере. Вернётся через десять дней.

— Дааа? Как жаль! — разочарованно протянул парень. — А я за вами приехал. Хотел вам отель показать — вчера как раз закончили с отделкой последнего этажа. Оттуда видно всё побережье. Очень красиво! Ну, ладно, теперь как — нибудь в другой раз… Передавай Илюхе от меня большой привет! — Никита немного помедлил, словно, ожидая ответной реакции, а потом развернулся и сделал шаг к двери.

То ли на меня так быстро подействовало вино, то ли острое нежелание оставаться дома в одиночестве, но я его остановила:

— Никит, подожди! Я могу поехать и одна, без Ильи, если ты, конечно, не против.

На секунду он замер у порога, а когда повернулся, я увидела, как ярко вспыхнули огоньки в его глазах.

— Конечно, не против, наоборот, очень рад! Поехали! Я на машине.

— Нет, я поеду на своей. А ты поедешь впереди, будешь показывать дорогу.

— Без проблем, — легко согласился Никита.

— Отлично! Тогда подожди меня, я скоро.

Никита вышел, а я поспешила в ванную освежиться. Мои щёки вспыхнули, когда я взглянула на себя в зеркало: наспех заправленная в юбку блузка слегка распахнулась, показывая часть кружевного бюстгальтера.

Не знаю почему, но я не стала переодеваться в более удобную одежду, решив оставаться в своём рабочем виде. Я даже сунула ноги в те же туфли на высоком каблуке, которые весь день проклинала, решив, что деловой образ поможет сохранить некую дистанцию между нами.

Не скрою, я была рада увидеть Никиту. Тоска по сыну так меня уже утомила, что я была рада хоть чем — то себя отвлечь. Или кем — то. Я старалась не думать о Никите, как о привлекательном парне, но выглядел он очень брутально, будто сошедший с обложки популярного американского рок — журнала: сохранившийся загар подчёркивал синеву его глаз, штаны цвета хаки, чёрная футболка, кожаный чокер на шее, а причёска и болтающаяся в ухе серьга, добавляли ему сходство с молодым викингом.

"Так! А какое мне дело до того, как выглядит Никита?! Пусть об этом беспокоятся его университетские подружки и пляжные поклонницы, но это никак не должно беспокоить меня — взрослую тридцатитрёхлетнюю женщину. Я еду, чтобы просто немного развеяться и отвлечься! Не более! Да?! Тогда почему ты сегодня отказала в свидании своему коллеге? Юра — вполне достойный мужчина, привлекательный, умный, а главное, — неженатый! Потому, что я не хочу больше никаких мужчин! Мужа с лихвой хватило! Единственный и самый важный мужчина в моей жизни — это сын!"

Закончив внутренний спор с самой собой, я вышла из дома.

Уже выезжая вслед за Никитой, я увидела приближающуюся машину с доставкой еды, про которую совершенно забыла. Подав знак Никите, я остановилась, чтобы забрать свой заказ. Возвращаться домой не стала — всё равно за пару часов с едой ничего не случится.

Мы поехали в другую часть города, где располагалась курортная зона. Отель Ларкиных стоял в некотором отдалении, на холме, что делало его визуально эффектнее остальных. Это было современное здание в пять этажей, последний этаж состоял из мансардных номеров с панорамными окнами. К отелю вела красивая подъездной дорога с разбитым вокруг ландшафтом. Мы проехали шлагбаум с охраной и остановились около входа. Там нас встретил другой охранник, который запустил нас вовнутрь. Зайдя в здание, я огляделась. Холл был пуст.

— Полностью готов экстерьер и вся внутренняя отделка. На днях начнём заниматься уже интерьером, — голос Никиты звучал звонко в пустом помещении. — Нам туда!

Он показал рукой на широкую лестницу, с сомнением остановив свой взгляд на моих высоких каблуках.

— Извини, но лифт не работает, придётся подниматься ножками. Справишься? Я, конечно, мог бы отнести тебя на руках, но вряд ли ты на это согласишься, или…? — он сделал паузу и обольстительная улыбка расцвела на его губах.

— Не или, Никита! — я подошла к подножию лестницы: ступеньки, обшитые ковролином, были покрыты защищающей плёнкой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Недолго думая, я сняла туфли, и начала босиком подниматься по лестнице, держа в одной руке обувь, а во второй — край узкой юбки, чтобы при хотьбе не сковывала движения.

Мы молча поднимались до верхнего этажа. Всё это время Никита шёл позади, и меня не покидало ощущение, что весь путь наверх, он только и делал, что смотрел на мою задницу. Я остановилась на последней ступеньке, и держась рукой за перила, начала обуваться.

— Можно, я помогу?

Я не успела ничего сообразить, и тем более, что — то ответить, как опустившись на одно колено, Никита взял в руку левую туфлю и поднёс её к моей ноге. Я смутилась и хотела воспротивиться, но вовремя себя остановила — не хотелось выглядеть глупо. Хотя, тот факт, что мы находимся вдвоём в пустом здании, удваивал интимность этого процесса (почему — то я была уверенна, что в отеле будут хоть какие — то люди: рабочие, строители, дизайнеры). Вторую туфлю он надевал уже значительно медленней. Я чувствовала прикосновение тёплых пальцев к своей коже, и по всему моему телу бежали мурашки, а в животе приятно щекотало. Я опустила глаза. Штаны в стиле милитари обтягивали его мускулистые бедра, напрягшиеся от сидения на корточках, и мой взгляд невольно замер там, куда смотреть было категорически запрещено. Я резко высвободила ногу.

— Спасибо. Куда дальше?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Никита поднялся и, несмотря, на мои каблуки, он всё равно возвышался надо мной.

— Туда, — он указал рукой на одну из распахнутых дверей.

Я зашла в просторное помещение и ахнула. Несмотря на полное отсутствие мебели, было ясно, этот номер — люкс.

— Это люкс, — подтвердил мою догадку Никита.

Панорамные окна во всю стену открывали шикарнейший пейзаж на всё морское побережье. Я подняла голову: на потолке тоже открывался прекрасный вид, только уже на небо и облака.

— Как красиво! — какое — то время я стояла, замерев в восхищении, а затем подошла к окну.

Я не помнила, видела ли когда — нибудь такую восхитительную картину местности, в которой прожила большую часть своей жизни, может быть, когда — то в далёком детстве, с прибрежных скал, по которым мы часто лазили всей детворой.

— Это просто мечта жить с таким видом — рай! — я обернулась: Никита всё ещё стоял у порога. Я отвернулась обратно к окну. Наступал вечер, солнце начинало медленно клониться к закату, раскрашивая море в багряные и лиловые тона. Если бы я была художником, то обязательно бы нарисовала эту красоту на холсте. Но вместо красок и холста, у меня был только телефон, поэтому я щёлкнула несколько кадров для сына. Я заметила, как где — то вдалеке начинала завязываться гроза, и если она не пройдёт мимо, то скорее всего, скоро окажется здесь.

— Взгляни! Кажется, начинается гроза. Вон там!

Я не слышала как он подошёл. Я поняла это, когда почувствовала тёплое дыхание на своей шее. Никита взял меня за плечи и мягко развернул к себе.

— Что ты делае…? — я не смогла договорить фразу. потому что наши глаза встретились, и я почувствовала, что не в силах отвести взгляд в сторону, даже если бы и хотела этого. Небо, море и цвет его глаз слились в единое целое, представляя собой нечто прекрасное и волшебное. Он стоял так близко, и вблизи казался ещё красивее. Я перестала дышать, когда он поднял руку и тыльной стороной ладони провёл по моей щеке.

Моё сердце билось так сильно, что я чувствовала пульсацию во всем своём теле. Я дрожала, но почему — то не в силах была сбросить его руку и отойти в сторону.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

"Что со мной?!?"

Никита пальцем провёл по моему носу, коснулся губ, и я невольно их приоткрыла. Его глаза мгновенно переместились на мой рот, двумя руками он зарылся ладонями в мои волосы, приподнимая лицо, с явным намерением поцеловать.

Внутри меня вовсю бушевала буря сопротивления, требуя немедленно остановить то, что сейчас должно было произойти. И когда, я уже готова была ей подчиниться, губы Никиты коснулись моих губ.