Одна и навсегда (ЛП) - Лим Брионес

И вот я снова стал лицемером. Отодвинув чувство беспокойства, я протянул коробку.

– Хочешь?

Она закатила глаза.

– Я лучше умру. И, судя по твоему полному отсутствию отвращения, ты тоже.

– Быть мертвым намного лучше, чем в этой жизни, – пробормотал я.

– Не смей так говорить! – ее глаза расширились, и в них появился страх.

– Успокойся. – Я сделал еще одну затяжку и позволил себе улыбнуться уголками губ. – Я не собираюсь... ну, ты поняла.

Она молча кивнула и с гримасой посмотрела себе под ноги. Ее белые кроссовки стали еще грязнее от нашего похода в туннель, но, пожалуй, это добавило особенности опрятным ботинкам.

– Джесси... что ты собираешься делать со своей жизнью? Знаешь, ты не можешь продолжать заниматься этим дерьмом.

– Каким таким дерьмом?

– Убегать, делать глупости, когда у тебя депрессия. Стоит уже перестать винить всех и взять ответственность за свою жизнь.

Я моргнул от удивления. Челюсть ослабла, и сигарета чуть не выпала изо рта.

– Прости за жестокие слова... – ее голос затих, и она быстро покачала головой. – Я просто не хочу видеть, как ты страдаешь. Невозможно вечно убегать от своих домашних проблем.

Я махнул рукой на разбитые бутылки и брошенные банки внизу моста.

– Теперь это мой новый дом.

Рокки вздохнула и вытянула ноги, натыкаясь на мои. Знакомый разряд электричества прошел по телу. Удивительно, но я был не в духе и отошел. Небо теперь было полностью пасмурно, закрыто дождевыми облаками, которые обещали ливень увядшей траве в трещинах тротуара. Это был унылый день, под стать моему и без того дерьмовому настроению.

Я кашлянул и глубоко вздохнул.

– Знаешь, тебе повезло.

– Почему это?

Я слегка наклонил голову к ней и заметил, что Рокки дрожит. Недолго думая, я снял куртку и накинул на ее плечи, стараясь как можно меньше дотрагиваться до нее. Я посмотрел с грустью, чувствуя странное чувство ностальгии.

В другой жизни мы скорей всего были бы вместе. Смогу ли я этого дождаться? Как же хочется снова ощутить ее прикосновение.

Проглотив эту горечь, я прошептал:

– Тебя ждут разные места.

Без меня.

– Единственное место, которое меня ждет – это «Новинки Росси», – ответила она с мягким смехом.

Я покачал головой.

– Мы оба знаем, что это неправда. Ты уедешь и станешь известным художником. А я останусь здесь, конечно. Мои оценки, прошлое... ни один колледж меня не примет.

– А как же местный колледж?

Я чуть не засмеялся, но ее сжатые губы остановили меня.

– Ты о чем? Ты правда думаешь, что у меня есть на это деньги?

Рокки опустила глаза.

– Грустно думать, что я буду так далеко от тебя. Ты же знаешь, я подаю документы в Грейстоун и все такое.

– Университет Грейстоун. Будущий дом Ракель Росси.

Даже произносить название университета противно. Колледж был около пяти часов езды отсюда. И хотя я знал, что это была ее мечта – поступить туда – теперь, когда это должно было совсем скоро произойти, я эгоистично молился, чтобы она не поехала. Я был ужасным человеком.

– Не называй меня Ракель, – огрызнулась она.

Я прикусил нижнюю губу и вдохнул полной грудью.

– Извини... Ты поступишь.

– Думаешь?

К сожалению, да.

Я кивнул головой.

– Я знаю это.

Машины продолжали проезжать над нами, громыхая и сотрясая бетон. В детстве я сидел и смотрел, как автомобили пролетают мимо, представляя разные семьи, которые в них едут. Обычные семьи – родители, счастливые дети и, возможно, еще собака. Я представлял места, куда они могут ехать. Может быть, они просто отправились в торговый центр, или, может, затеяли путешествие, чтобы посетить родственников.

Семья.

Такое странное понятие, которое я мог только воображать.

– Почему твой отец позвонил? – робко спросила Рокки.

Я тайком взглянул на нее, не совсем уверенный, хочу ли говорить об этом. Я знал, что не смогу лгать ей. Удивительно, но слова сложились довольно легко.

– Мой отец снова женится. Даже не знал, что он встречается с кем-то.

Она попыталась сохранить невозмутимое лицо, но потерпела неудачу. Нижняя губа выдвинулась вперед, а брови поднялись.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– О, Джесси... мне так жаль.

– Почему? – я фыркнул. – Не похоже, что он мог когда-то вернуться.

– Я знаю, но...

– Но что?

Она пожала плечами.

– Ты можешь отрицать, но часть тебя всегда хотела этого.

– Неа, – ответил я преувеличенно равнодушно.

– Да, я верю тебе, – она отмахнулась от меня.

Я застонал и тихо ударился затылком о стену.

– Он также попросил меня быть его шафером. Какого хрена?

– Ну, ты должен признать, что это было немного приятно.

– Я не должен ничего признавать, и это не было приятно. Он просто хочет, чтобы я взял на себя обязательство, чего я не собираюсь делать. – Моя кровь закипела, и, хотя я знал, что просто вымещаю свой гнев, не мог удержаться. Как будто каждая эмоция, которую я так старался заглушить, внезапно вернулась с удвоенной силой. У отца была сверхъестественная способность испортить мне жизнь, был он рядом со мной или нет.

– Почему нет?

Я смотрел на нее, как будто она только что сказала, что Элвис вернулся, чтобы спеть в Старинной Опере11.

– А почему я должен хотеть этого?

Рокки открыла рот, чтобы ответить, но ее голос прозвучал как-то глухо. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что голос не принадлежит ей.

– Эй, ребята! Что вы там делаете? – Тяжелые шаги приближались.

У меня было достаточно проблем с законом, и я точно знал, кому они принадлежат.

– Черт! – Вскочил на ноги, я недооценил высоту бетонного потолка и врезался в него головой. – Ай!

– Ты в порядке? – ахнула Рокки, осторожно спускаясь по уклону.

– Не беспокойся обо мне! Просто беги!

Если бы я был один, то уже сбежал бы. Меня бы никто не догнал. К сожалению, Рокки не была такой изворотливой. Я в ужасе наблюдал, как ее нога попала в маленькую трещину на асфальте. Она упала на землю, ободрав колени и руки.

– Черт! Рокки, вставай и беги! – вскрикнул я.

Однако, ничего не вышло. Полицейский, который выглядел старше нас всего лет на пять, появился рядом и схватил ее за руку. Фуражка была повернута в сторону, открывая растрепанные волосы и вспотевшее лицо. Да, если бы я был один, то смог бы убежать от него. Джесси Тайлер и закон не ладили.

Он осторожно подхватил Рокки и помог ей встать на ноги. Взглянув на меня, он предупредил:

– Тебе лучше остановиться, малыш. У тебя большие неприятности.

– Джесси, ты еще можешь убежать, – прошипела Рокки.

Я не мог ее бросить, и, видимо, полицейский тоже это почувствовал. Он посмотрел на окровавленные джинсы Рокки и с укором покачал головой.

– Мы отправимся в тюрьму? – прошептала Рокки.

Выражение ужаса на ее лице. О! Мое сердце разрывалось от боли. Я сразу же пожалел о каждом решении, которое принял тем утром – пойти в туннель, позволить Рокки пойти со мной, пропустить школу... проснуться.

Каменно-холодное лицо полицейского мгновенно смягчилось. Он нахмурился при виде страха Рокки. Спокойным тоном он проворчал:

– Пойдемте, отвезем вас обратно в школу. Сообщим родителям и приведем тебя в порядок.

Мои брови нахмурились.

– Мы действительно так легко отделались?

– Джесси! – Рокки предостерегающе огрызнулась.

Должен был быть какой-то подвох.

– При всем уважении, я не привык к такому отношению со стороны...

– Полицейского? – он закончил за меня.

Я кивнул головой.

– Почему Вы так милосердны?

Его смех был напряженным.

– Поверь мне, парень, по моему опыту, иметь дело с родителями намного хуже, чем тюрьма.

 

– Рокки, как ты могла так поступить? – голос мистера Росси гремел так, что стеклянные окна, которые отделяли кабинет мистера Эллиота от главного вестибюля, дрожали.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Рокки и ее родители были внутри почти двадцать минут. И, мягко говоря, это было далеко не мирное собрание.