Shinmaya aka Fred - Частные уроки

— Ну зачем? — прошептал мальчик и издал тихий стон. — Отец дома.

Рука брата тотчас отдернулась. Хаято опустил взгляд.

— Мы говорили о тебе, — грустно сказал он. — Обязательно было говорить отцу о том, что ты — гей?

Тетсу пожал плечами.

— Это вышло случайно. Я сболтнул лишнего, и он сам догадался.

Хаято вздохнул.

— Ладно. Теперь ничего не поделаешь. У тоо-сана появится еще одна причина подозревать нас.

— О чем ты? — спросил Тетсу так невинно, как будто не он по пути со станции останавливался через каждые пару метров, чтобы поцеловать брата. — Он никогда не подумает о чем-то подобном.

— Ты прав, пожалуй, — Хаято горько усмехнулся. — Надеюсь, нас это спасет. В любом случае, все тайное однажды становится…

— Послушай, — Тетсу резко вцепился руками в плечи парня, — если ты пришел сказать, что все было ошибкой, что хочешь прекратить это…

— Тетсу, тише!

— Заткнись! Только попробуй снова убежать, и отец узнает обо всем! В подробностях! Я расскажу ему, как ты стонал, что любишь меня, когда…

Хаято заткнул ему рот рукой, прижав спиной к подушке.

— Ты этого не сделаешь, — прошипел он зло. — Ты не скажешь отцу такое.

Тетсу не мог говорить, но по глазам его можно было понять, что братишка не шутил. Это были глаза не пятнадцатилетнего мальчика, нет, что-то изменилось во взгляде Тетсу — он стал казаться намного взрослее, наглее и… развратнее?! Хаято на мгновение отпрянул: неужели он сам воспитал в братике это существо? Куда делся скромный и невинный мальчик? Но этот взгляд, дерзкий и уверенный, заставлял Хаято желать его еще больше.

И Тетсу знал, черт возьми, прекрасно знал это.

— Какой же ты порочный, — прошептал парень, отнимая руку.

На губах мальчика появилась самодовольная ухмылка.

— Можно подумать, ты — сама невинность? — рассмеялся он негромко.

Хаято не стал отвечать, закрывая рот мальчишки страстным поцелуем. Тетсу задрожал всем телом и обвил брата руками.

Шаги взялись словно ниоткуда, как они могли не услышать?! Дверь скрипнула и если бы Хаято вовремя не перекатился на бок и не схватил подушку, делая вид, что бьет ей Тетсу по голове, их счастье могло закончиться прямо сегодня.

— Дурачитесь? — улыбнулся отец, стоя на пороге, а сердце Хаято обливалось кровью. Еще секундой позже… если бы он не услышал этих шагов…

— Этот идиот! — Тетсу закатил глаза, пытаясь изобразить раздражение, но щеки его пылали.

— У меня в комнате почему-то не работает компьютер, — сказал тоо-сан, подходя к столу Тетсу. — Можно я отправлю документы с твоего?

— Конечно.

— Никогда больше не заходи в мою комнату, если отец дома, — прошипел Тетсу, когда отец вышел.

Хаято только кивнул и отправился к себе.

* * *

Чирк! Отсеченные стебли я глухим стуком упали на татами. Иватари Кумико поставила в сосуд несколько побегов молодого бамбука рядом с веточками сосны и сливы.

Мимиру ненавидела составлять икебаны, но занятия нельзя было пропускать. Бабушка пыталась таким образом сделать из нее "человека". Собственно, сами занятия сводились к составлению букетов: бабушка никогда подолгу с Мимиру не разговаривала, считая это ниже своего достоинства. Она сухо объясняла о значении каждого элемента, его символике, и переходила к практике. От Мимиру требовалось поначалу копировать букеты Кумико, а затем добавлять что-то свое, но так, чтобы икебана не выбивалась из общего стиля и тематики. Сегодня они делали долголетие.

"Долголетие, — девочка усмехнулась про себя. — Надеюсь, это не про тебя, бабуля…"

Юрика неслышно скользнула в комнату и села на татами напротив матери, подложив под себя ноги. Она поклонилась пожилой женщине, та удостоила ее беглым взглядом и еще плотнее поджала губы. Полминуты они сидели молча, и слышно было лишь звуки ножниц.

— Ты уже определилась с датой свадьбы? — спросила Кумико тоном строгого учителя, не терпящего промашек.

Юрика еще раз поклонилась.

— Нет, мама, еще пока…

— Время, отведенное тебе, уже на исходе, — заметила старшая Иватари и хрипловато усмехнулась. Мимиру поджала губы и уставилась в пол, прожигая гневным взглядом дырку в татами. Как она может разговаривать так с родной дочерью, эта старуха?!

— Я знаю, мама, — мягко сказала Юрика. — Нужно еще немного подождать. Кеита очень хороший человек. Но у него были проблемы в семье. Я говорила тебе, его старший сын уходил из дома. Он против свадьбы. Кеита обещал все уладить, но…

— Старший, хммм? — недовольно протянула бабушка. — Тот хулиган и извращенец?

— Он не хулиган, — возразила женщина. — Просто очень сложный молодой человек. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы Хаято жил отдельно. Но у него… — она запнулась, — очень тесные отношения с младшим братом. Тетсуя…

"Да уж, это точно, — с досадой подумала Мимиру. — Эти двое всегда вместе. Словно они какая-нибудь парочка!"

— Тот самый гениальный ребенок? — Кумико перебила дочь. — Которому Кеита собирается передать свою компанию?

Юрика кивнула.

— Не дай этому извращенному выродку испортить хорошего ребенка. Если мы примем мальчика в семью, его репутации ничто не должно угрожать. Ты поняла?

Мимиру почувствовала раздражение: бабушка говорила о Хаято точь-в-точь, как о ней. Тем же холодным тоном, в котором звучало неприкрытое отвращение.

— Я поняла, мама, — Юрика почтительно опустила голову.

— А этот Хаято… — задумчиво произнесла Кумико. — Им нужно заняться. Я распоряжусь, чтобы Учияма с ним поговорил и убедил его не вмешиваться. А еще лучше: вообще уехать подальше. Я боюсь, что такой человек может повредить нашей репутации.

Лицо Мимиру вспыхнуло. Учияма! Неужели бабушка хочет, чтобы с Хаято разобрались парни из якудза? Но ведь они не умеют нормально разговаривать. Наверняка изобьют парня. А если он еще и будет сопротивляться, то… Мимиру не было особенно жаль старшего Акимару, однако она понимала, что была обязана ему жизнью. Да и Тетсу… Девочка вспомнила каменное лицо мальчика, когда он запирал ее в подсобке, его холодный голос.

"Я хочу, чтобы ты умерла!"

Тетсу никогда ее не простит, если с Хаято что-то случится. Девочка была уверена что младший Акимару способен ради брата на страшные вещи.

— Пожалуйста, бабушка! — ее голос прорезал спокойную тишину комнаты. — Не надо!

Мимиру удивилась сама себе. В присутствии Кумико ей не разрешалось заговаривать первой. Но в этот раз она должна была что-то сделать.