MarInk - Жизнь в зеленом цвете - 4

В темноте вокруг, мягкой и вкрадчивой, можно было различить, что портключ привёл их на кладбище. Справа, за тисовой рощицей, вырисовывался чернильно-чёрный силуэт небольшой церкви. Слева возвышался холм, на вершине которого можно было различить очертания высокого особняка. Гарри, упершись руками в землю, пытался отползти в сторону, но это вовремя пресекли (хотя с точки зрения самого Гарри - вовсе и невовремя даже):

- Stupefy! Не дёргайся, Поттер. Лучше расслабься и получай удовольствие.

Гарри выругался, воспроизведя дословно монолог дяди Вернона, уронившего себе на ногу одну из своих разлюбезных дрелей. Олег ударил Гарри по губам - по тем самым губам, которые не так давно целовал:

- Не забывайся, Поттер.

- Ты, мерзкий предатель…

- Я никогда не был на вашей стороне, Поттер, так что и предать я никого не мог, - очаровательно улыбнулся Олег. Золотые глаза светились в темноте. - Единственный, на чьей стороне я был - это мой Господин, великий Тёмный Лорд Вольдеморт. Его я не предавал никогда.

- Мразь, какая же ты мразь…

- Ещё одно такое слово - и получишь Круцио, раз уж другие методы воспитания на тебя не действуют, - холодно предупредил Олег.

Гарри стиснул зубы; получать Круцио не хотелось - после этого он потеряет последние силы, а они нужны… чтобы выбраться отсюда и отомстить, обязательно нужны…

Между могил уверенно пробиралась какая-то фигура в плаще с капюшоном. На руке у этой фигуры был свёрток, очень походивший на младенца, завёрнутого в одеяло. Фигура приблизилась к Гарри и Олегу и остановилась. Гарри широко раскрытыми глазами смотрел на эту фигуру, и вдруг шрам на лбу пронзило страшной болью; казалось, его голову медленно пилят раскалённым ножом по линии шрама, и она всё хочет распасться на несколько неровных кусков, но не может, никак не может…

- Mobilicorpus! Incarcero! - человек в плаще передал свою ношу Олегу и накрепко прикрутил Гарри к мраморному надгробью. Перед этим перед глазами Гарри промелькнули буквы, выбитые на этом надгробье; очень быстро, очень смутно, но Гарри был уверен, что прочёл слова «Том Риддл» правильно.

У человека под капюшоном тряслись руки, пока он проверял узлы; у него было тяжёлое дыхание, и, когда капюшон немного сполз, Гарри узнал Хвоста.

- Ты? - Гарри был удивлён. Это его именовали «Господином»? Ой, вряд ли…

Олег бережно и нежно держал доверенный ему свёрток и что-то шептал этой странной вещи, склонившись немного; стоило Гарри взглянуть на свёрток, как боль по-новому начинала пульсировать в шраме. Гарри внезапно понял, что ему совсем, совсем не хочется знать, что внутри этого свёртка. Есть некоторые знания, от которых одни неприятности.

Шипение гигантской змеи раздалось у ног Гарри; он не вслушивался, а следил за движениями Хвоста, не обращая внимания на боль в прикрученных слишком крепко запястьях - в конце концов, в этом ощущении не было ничего для него нового.

А Хвост тем временем, заткнув Гарри рот импровизированным кляпом из мятой чёрной ленты, приволок, чертыхаясь, большущий котёл, полный до краев какой-то жидкостью. Котёл был огромен настолько, что там поместился бы взрослый человек - если, конечно, это не Хагрид.

Под днищем котла, потрескивая, заплясал огонь; жидкость забулькала.

- Поторопись, - произнёс высокий холодный голос, и по шраму Гарри резануло тупой пилой.

Пар становился всё гуще, постепенно скрывая очертания Хвоста, следившего за огнём.

Жидкость в котле сделалась живой от пляшущих искр. Она словно была инкрустирована алмазами.

- Всё готово, господин.

- Скорей... - приказал ледяной голос.

Хвост принял у Олега свёрток и размотал его, обнажив то, что лежало внутри, и Гарри с величайшим трудом подавил позыв к рвоте - если бы не получилось, то с кляпом во рту он захлебнулся бы собственной рвотой; не та смерть, которую можно себе пожелать.

То, что оказалось на руках у Хвоста, имело очертания сжавшегося в комок ребёнка, вот только трудно было себе представить что-нибудь меньше похожее на ребёнка. Это было сырого красно-чёрного цвета, безволосое, покрытое крупной чешуёй... Тонкие руки и ноги, почти как у той твари, что едва не утащила Гарри в трясину в лабиринте, поражали беспомощностью, а лицо - ни у одного ребёнка, пусть даже генетического мутанта, не могло быть такого кошмарного лица! - плоское, змееподобное, с горящими красными глазами.

Существо казалось совсем слабым; оно протянуло ручонки, обвив Хвоста за шею, и тот поднёс его к котлу. В этот момент с Хвоста соскользнул капюшон, и, когда Хвост поднёс существо к краю котла, Гарри в свете огня разглядел на трусливой, белой от ужаса физиономии выражение крайнего омерзения. На какое-то мгновение перед Гарри мелькнуло злое плоское лицо, подсвеченное искрами, пляшущими над поверхностью зелья. Когда Хвост опустил существо в котёл, раздалось шипение, и уродливое тельце ушло под воду; Гарри слышал, как оно мягко ударилось о дно.

Хвост заговорил. Он был испуган до полной потери рассудка, его голос дрожал; страх Хвоста ввинчивался в виски Гарри так же болезненно, как и нетерпеливое, восторженное, победное ожидание Олега. Хвост воздел палочку, закрыл глаза и заговорил, обращаясь к ночи:

- Кость отца, без ведома данная - возроди своего сына!

Могильный холм под ногами у Гарри дал трещину. Пытаясь не плакать от боли в голове, Гарри следил, как в воздух взвилось из-под его собственных ног, а потом мягко просыпалось в котёл, повинуясь заклинанию Хвоста, лёгкое облачко пыли. Алмазная поверхность, зашипев, взбурлила. Во все стороны полетели искры. Жидкость приобрела яркий, ядовито-голубой цвет.

Хвост почему-то принялся всхлипывать. Он достал из-под мантии длинный, тонкий, сверкающий серебряный клинок. Голос его сорвался на отчаянные всхлипы:

- Плоть слуги, с ж-желанием данная - оживи своего господина!

Он вытянул перед собой правую руку - ту, на которой не было пальца. Потом крепко сжал левой рукой кинжал и широко замахнулся.

За секунду до того, как это случилось, Гарри догадался, что намерен сделать Хвост; Гарри хотел закрыть глаза, но не успел, и видел, как рассекается плоть, как фонтаном брызжет кровь из обрубка руки, как тяжело, безжизненно падает на землю отрезанная кисть руки. Всхлипывая и поскуливая - Олег рядом, казалось, еле сдерживался от того, чтобы наложить на Хвоста Силенцио - Хвост подобрал свою конечность и бросил в котёл. Зелье стало ярко-красным, сияющим, как чистый рубин…

Хвост стонал так, словно уже корчился в агонии. Но, тем не менее, у него хватило сил, чтобы подойти к Гарри.

- К-кровь врага, силой взятая - воскреси своего противника!

Гарри не мог ничего предпринять, чтобы предотвратить то, что сейчас произойдёт... он даже не вырывался из пут, только сильнее вжимался в холодный мрамор, но это приносило мало пользы... потом он увидел сверкающий клинок в дрожащей, ныне единственной руке Хвоста. Почувствовал, как лезвие плавно входит в сгиб правой руки, разрезая попутно рукав рубашки - это было совсем не больно, больнее было упасть и заработать синяк на коленке... Хвост, стонущий от боли, достал из кармана стеклянный фиал, поднёс к порезу и набрал крови.