Цена твоего прощения

Сейчас он и не просит прощения!

Но при этом тридцать три вопроса. Про аппетит, про настроение, про чего хочется... Бесит! Сказал бы уже всё прямо. Со злости швыряю мокрое полотенце, чуть ли не в раковину. Уже почти вышла из ванной, но ощущение беспорядка за спиной заставляет вернуться и повесить брошенную ткань на полотенцесушитель.

Ещё не успела спуститься вниз, как почувствовала запах шашлыка. И как вчера на рынке, появилось такое чувство голода, словно меня неделю не кормили. Рот моментально наполнился слюной. Окно на кухне было открыто. На площадке за окном, у мангала, крутился Сабир. Он только по одному ему понятным признакам то переворачивал шампуры, то что-то брызгал на мангал. Видно он меня услышал, потому что обернулся ко мне. - Проснулась? - спрашивает, улыбаясь, и протягивает ко мне руки. - Иди сюда.

Сабир помог мне вылезти в окно. Кто бы мог подумать, что, будучи замужем, причём дважды, и будучи беременной, я буду из дома в окно вылезать. Идти по земле муж мне не дал, усадил в большое плетеное кресло, одно из двух здесь появившихся, и укутал в лежавшее здесь одеяло.

 Я попала в этот дом осенью и этих кресел, как и столика я не видела. А вот мангал с козырьком над ним здесь стоял постоянно. - Почти успел к твоему пробуждению. - Довольно улыбается Сабир.

Большое блюдо быстро наполнилось ароматным мясом, Сабир снял крышки с тарелок. На одной были свежие овощи, на другой хлеб. Я чуть ли не трясущимися руками положила первый кусок в рот, щедро окунув его в соус. Как же это было вкусно! И вроде я всегда была равнодушна к этому блюду, а сейчас словно никогда ничего вкуснее не ела.

Сабир вылил в мангал воды и подошёл к столу. Недовольно нахмурился, заметив мои босые ступни. Даже не напрягаясь, передвинул второе кресло почти вплотную к тому, где сидела я, и уложил мои ноги себе на бедра ещё и прикрыл горячей ладонью. Вот зачем он так делает? Тепло от его руки поползло вверх, рождая приятную дрожь.

Вот как его понять? Как соотнести его действия сейчас с тем, что я про него знаю, с тем, привычным для меня обликом? Но даже вот это недоумение и непонимание происходящего не смогло испортить мне аппетит. Только когда я наелась так, что у меня живот в два раза увеличился, я заметила, что сам Сабир не ел, а всё это время с довольнейшим выражением на лице наблюдал за мной. - Знала бы ты, как ты вкусно кушаешь! - гладит меня по ступне. - Как себя чувствуешь? Не тошнит? - Нет. Очень вкусно. Спасибо. - Поблагодарила его за необычный завтрак.

К врачу мы приехали даже заранее, хорошее настроение Сабира уменьшалось по мере приближения к кабинету гинеколога. И конечно он пошёл со мной. Алина Андреевна только тяжело вздохнула.

Ещё в прошлый раз, заметив что я стараюсь говорить либо "ребёнок", либо вообще "беременность", где возможно, она мне подмигнула и сообщила, что "малыш" развивается хорошо и "сердечко" четко прослушивается. Вот и сейчас, послушав сердцебиение, она сообщила весьма обтекаемо. - Хорошо стучит, работает. - Помрачневшее лицо Сабира мне совершенно не понравилось.

 И хотя даже за такой короткий срок, Алина Андреевна отметила улучшения, выходила я из центра в далеко не таком радужном настроении, как заходила. - Какие у тебя планы на остаток дня? - спрашиваю, решив для себя окончательно расставить все точки над и.

Меня физически раздражал беспорядок. И не важно, где и в чем. Дома, на кухне, в работе, в отчётах или... Или в семье. Я хочу знать, что сейчас вокруг меня происходит. Я не готова, просто не готова терпеть бардак в своей душе. И жить при мужчине из жалости, из-за его чувства вины, за поступок совершенный не им, я не буду. Не смогу. - Никаких. Думал дома побыть. А что случилось? Хочешь куда-то съездить? - спрашивает спокойно, не напрягаясь. - Да, хочу. В дом твоего дедушки. - Вижу его удивлённое лицо, и сердце замирает. - Зачем, Кир? - машина так и стоит на парковке перед центром, Сабир развернулся ко мне вполоборота. - Зачем-то твоя мать хочет меня видеть. Пусть будет так. - Отговаривает? Значит, я права? - Кир, ты ведь понимаешь, что она попросит прощения. И что ты не сможешь простить... - Да уж, знаешь, нелегко решиться распрощаться с жизнью, особенно если только утром узнала, что ждёшь ребенка. И хоть решение принимала я сама, именно твоя мать нас убивала! - чувствую, как в горле появляется ком. - И я уверена, что она понимает, что нет смысла произносить это слово. Потому что да, я хочу, чтобы виновные заплатили за мой страх, за то, что наслаждались моей беспомощностью, за то, что посчитали себя вправе распоряжаться нашими жизнями! - Ты хочешь, чтобы кто-то испытал туже боль, что и ты? Для тебя это важно? Это поможет тебе самой отпустить воспоминания о том вечере? - Задаёт он странные вопросы. - Да поможет! И для меня это важно! - понимаю, что веду себя как истеричная стерва, но ничего с собой поделать не могу.

И мне даже не стыдно. Вся дорога проходит в молчании. А меня почти трясет от предположений, что меня ждёт в доме Агирова-старшего. Кого я там увижу. Машина въезжает на территорию, Сабир подаёт мне руку и ведёт в дом деда, который уже встречает нас на крыльце. Его глаза подозрительно блестят, он раскрывает для меня объятья, и я с радостью обнимаю его в ответ. - Здравствуй, Сабир. - раздается радостный женский голос из-за спины деда и моё сердце, словно замирает.

На крыльце стоит молодая и красивая девушка, её внешность и одежда не оставляют сомнений в её происхождении. И отношении к моему мужу. Ведь посторонняя женщина не будет с такой радостью встречать приехавшего мужчину, если он ей чужой. Обида, разочарование и злость от его лицемерия захлестывает, делаю шаг назад от Афзала Агирова и разворачиваюсь к молчащему Сабиру. - А это, наверное, и есть та самая " достойная" девушка из приличной и порядочной семьи, хорошая жена, которая знает, как нужно уважать мужа? - все мои чувства отражаются в моём голосе. - И как быстро твоя мать её привела? Тем же вечером или через пару дней?