Расскажи мне всё! (СИ) - "Меня зовут Лис"

— Прости, Финник, — тихо говорю я, — не знаю, каково это, но, должно быть, тяжело. И мне очень жаль.

— В любом случае, тебе не за что извиняться, все сложилось, как сложилось, — добавляет он, глядя на свои дорогие металлические часы. — Пит с Энни должны скоро приехать, поэтому давай, доедай свое мороженое, а то придётся с ними делиться.

— Мелларк на меня ужасно зол после вчерашнего, — говорю я, ковыряя холодной металлической ложкой сладкий лёд.

— Бьюсь об заклад, что он думает о тебе гораздо лучше, чем показывает, — лукаво ухмыляясь, говорит Финник. — По-моему, вы неплохо ладите, — добавляет он, щедро посыпая свое мороженое желтыми хрустящими хлопьями.

— А, по-моему, нет, — отнекиваюсь я, но живот как-то странно крутит.

— Ой. Да брось, я наблюдаю за вами со стороны, и мне кажется, что ты ему действительно нравишься, Китнисс. А он тебе. Глупо это отрицать, — он нацеливает на меня ложку и поднимает бровь. — И не мотай головой.

Хозяин дома закидывает пустую чашку от мороженного в мойку и продолжает:

— Вы словно зажигаете друг друга каким-то странным, невообразимым образом, поэтому я считаю, что вы рано пытаетесь списать друг друга со счетов.

Мы смотрим друг на друга с мгновение. Он прищуривается, словно чувствует моё смущение.

— Ты не прав, Финник. И этот парень, что живёт по соседству с тобой уже не Пит. Это какой-то капитолийский переродок, — говорю я, не зная, как иначе его описать, и почему я так злюсь из-за этого.

— Как ты думаешь, почему он ведёт себя таким образом, будто никто ему больше не нужен?

Одэйр на минуту замирает, обдумывая ответ. Раздается хлопок входной двери, он мигом вскакивает из-за стола и, подняв палец, радостно говорит:

— А вот и они.

— Ты не ответил, Финник… — прошу я.

Победитель из Четвёртого отводит глаза, открывает дверь комнаты и поворачивается, чтобы уйти, но вдруг резко останавливается, и снова бросая на меня взгляд, произносит:

— Может быть, этот мальчик просто потерял свою душу по пути?

Он закрывает дверь и оставляет меня одну с еще большей путаницей в голове.

***

Я рассматриваю через окно автомобиля улицы Дистрикта-4, мелькающие за окном. Большинство домов очень маленькие. Одноэтажные с небольшим огородом. Любой из них мог бы поместиться в кухне Финника, и еще бы место для готовки осталось.

Энни сидит сзади рядом и молча выводит пальцем рисунки на окне, а я наблюдаю за ней уголком глаза. Её волосы распущены и обрамляют лицо свободными, слегка вьющимися прядями, а мои напротив — собраны в привычную косу. Они у нее оказались даже длиннее, чем мне показалось на первый взгляд, и доходят почти до середины спины. Так в тишине мы и проводим время, пока навигатор Пита (благодаря Финнику я теперь знаю, как называется этот прибор) не объявляет, что мы на месте.

Мы тихо идём по деревянным дорожкам, море шумит, обдавая нас лёгким успокаивающим бризом. Я рядом с Энни, а Пит с Финником — позади нас, что-то обсуждая. Они выглядят как одна сплочённая команда: каждый по-своему красив в особенности в своих столичных вещах, выделяющихся на фоне бедности Четвёртого. Не могу отрицать — рядом с ними я выгляжу более, чем скромно.

Энни шагает медленно, и ее сланцы стучат по твердой древесине под ногами. Она пахнет цветами и чем-то свежим, что напоминает дождь. Я всё пытаюсь вспомнить, где видела эту девушку раньше, ведь ее лицо кажется знакомым, но не могу. Удивительно, что у такого шумного и веселого парня, как Финник, оказалась настолько спокойная и молчаливая возлюбленная.

Она осторожно пристраивается на край пирса, я сажусь рядом с ней и перекидываю ноги, свешивая их над бурлящей водой. Девушка что-то тихо напевает себе под нос. Солнце только собирается садиться: оно все еще яркое и полное, но уже томительно опускающееся.

Мы молчим, она убирает огненные волосы за ухо, затем смотрит на меня парой больших зелёных глаз. Морщинка между ее бровями углубляется, и девушка начинает покусывать палец.

— О чём думаешь? — спрашивает она.

— О том, что здесь очень красиво, — возлюбленная Финника в ответ улыбается лишь уголками губ и напевает чуть громче. Вместе с ней, а, может, и на нее, начинают кричать чайки, то и дело пикирующие к морю в поисках рыбы.

Я смотрю, как неподалеку словно черт из табакерки перед Питом и Финником выскакивает какая-то незнакомая блондинка. И хотя на улице шумно, я прислушиваюсь к обрывкам фраз, которые доносит до меня ветер: «Картины», «Галерея» и «Видела Ваши работы по телевизору».

Девушка без остановки что-то тараторит, протягивая Питу бумажку и ручку. Естественно, он кидается её подписывать. Еще и растянувшись в улыбке благодарит так, что фанатка чуть не расплывается лужицей восторга. Он вообще, по-моему, уже неосознанно с девицами заигрывает!

— Ревность тебе не к лицу, — Энни наклоняет голову, и ее губы слегка подергиваются в улыбке.

— Ревность? Не помню, чтобы я говорила о том, что мне вообще есть дело до Мелларка, — бросаю я, отворачиваясь.

— Ох, нет? Прости, я не хотела тебя обидеть, — бормочет она, и уже мне становится стыдно, что я слишком бурно отреагировала.

— Я просто вспомнила ваши игры и подумала, что ты и Пит… эта история была такой красивой. Я помню, как плакала, смотря на вас в той пещере. Мне Мэгз отрывки показывала, — она начинает говорить ещё тише и словно сжимается. — Хотя я с некоторых пор вообще не смотрю игры.

— Я, наверное, тебя огорчу, но всё было неправдой, — Энни поднимает свои глубокие, изумрудные глаза, которые заволокло пеленой набегающих слез, будто я её действительно расстроила. Разве это должно её волновать?

Вопросительно глядя на меня, она водит костяшками пальцев по деревянному настилу. Если она ждет объяснений, то я вынуждена ее разочаровать. Их у меня нет.

— Я верю, что даже если между вами произошли некоторые недоразумения, вы сможете их преодолеть, — говорит она с надрывом. — Он может быть холодным. Даже жёстким иногда. Но Пит делает это не специально. Он хороший, очень хороший.

Ее ответ сбивает меня с толку. Прежде чем я успеваю что-нибудь сказать, удивленная её внезапной сменой настроения, она встает и, перепрыгивая через канатное заграждение, убегает к идущему ей навстречу Финнику, а мои невысказанные оправдания уносит вечерний морской ветер.

Я с какой-то несвойственной мне нежностью наблюдаю за этой странной парой. Девушка что-то тихо спрашивает, Одэйр же говорит возбужденно и всё время жестикулирует, а Пит просто за ними наблюдает, и это совершенно непохоже на его обычный скучающий вид. Руки спрятаны в карманах, и когда он встречается со мной взглядом, то переводит его в другую сторону.

Мелларк оставляет их вдвоём, и влюбленные садятся на небольшую скамейку. Финник нежно улыбается, когда Энни рассказывает что-то, а когда она замолкает или говорит медленнее, он выглядит добрым и заботливым. Иногда он вставляет замечания, и девушка тихонько смеётся. В эти моменты кажется, будто совершенно другая часть его души вступила во владение его фантастически красивым телом.

Я знакома с Финником менее пяти суток, но уже ясно заметила, как часто женщины, девушки и даже старушки заглядываются на него. Его и правда трудно игнорировать: красота парня кажется почти нереальной. Но по совершенно неведомой мне причине, всем красавицам Капитолия он предпочел эту стеснительную рыжую девушку. И этим он нравится мне ещё больше.

— Чего ты улыбаешься? — спрашивает Пит, вставая у меня за спиной.

Я и не знала, что улыбалась.

— Просто задумалась.

— О чем?

Поворачиваю к нему голову; парень нетерпеливо хмурится в ожидании ответа. Продолжая разглядывать влюбленную пару, я пожимаю плечами.

— Можно, мы ещё немного побудем тут? — спрашиваю я, и едва успеваю договорить, как Мелларк уже перекидывает ногу через веревочное ограждение и садится рядом.

Я чувствую себя в этом месте так же спокойно, как бывало только в лесу. Закрывая глаза, я подставляю лицо ветру, овевающему мои плечи, голые ступни и охлаждающему моё разгорячённое тело, наслаждаюсь опускающимся кругом солнца… когда Пит тихо говорит одно-единственное слово: