Лиса Дягилева - Роковое чувство

— Это какое-то проклятие, — прошептал дилер, сжимая кулаки. — Он издевается надо мной.

Тем не менее, Катце слишком хорошо понимал последствия отказа — ему ничего не оставалось делать, как последовать за Раулем, но в этот раз он уже не надеялся на везение.

«Какой послушный монгрел — беззвучно и удовлетворённо вздохнул Рауль. — Ясону явно доставляют удовольствие дикие животные, мне же, похоже, больше по душе послушная мебель…» — не удержавшись, блонди слегка съязвил над самим собой. Чувствуя спиной ненавидяще-беспомощный взгляд Катце, он поневоле задумался над причинами такого поведения. «Явно не хочет спровоцировать конфликт… Что ж, вынужден признать: умён. Но посмотрим, насколько тебя хватит. Гордость у тебя есть. Так что же нужно сделать для того чтобы ты её показал?»

Блонди всё так же быстро шёл по коридорам, не оборачиваясь на свою игрушку — не было нужды, он чётко знал, что монгрел следует за ним, примерно рассчитывая расстояние. На удивление Катце, путь Рауля лежал не в его комнаты, а в лабораторию, где он работал.

Зайдя в светлый зал и поняв: что здесь никого нет, Эм прошёл к своему рабочему столу, мимоходом указав Катце на кресло напротив.

— Как самочувствие? — казалось, обращение к микроскопу на одном из столов и блонди занялся просмотром бумаг.

— Нормально, — Катце подавил желание сказать — «отвратительно». Он сел в кресло, на которое указал Советник. Монгрел был напряжен, скован, и не смотрел Раулю в глаза. В лаборатории было пустынно, и дилер ощущал липкий страх. От внутренней дрожи не спасало даже осознание того, что здесь нет ни цепей, ни наручников, ни постели. Блонди — на то и Блонди, что от них никогда не знаешь, чего ожидать.

— Органы жизнеобеспечения в норме? — как будто на приёме у врача. — Я ничего в прошлый раз не повредил?.. — ни на лице, ни в зелёных глазах Консула не было усмешки, но она чувствовалась в самом воздухе лаборатории — Блонди никогда и ничего не делают просто так.

— Тебе же непривычно такое обращение? — Эм поднял глаза. — Я надеюсь… — секундная задержка, которую с успехом можно принять и за оскорбление, и за речевую особенность. — Так что чувство дискомфорта просто обязано быть.

Блонди в молчаливом ожидании ответов смотрел на монгрела.

— Со мной все в порядке, — почти процедил Катце сквозь зубы. Он на миг посмотрел на блонди и опустил глаза. — Если вам нужен отчет о моем самочувствии, я составлю письменный рапорт, — а вот это уже было грубостью. Слова слетели с губ прежде, чем Катце понял и осознал возможные последствия. Обида словно вырвалась из него — будто все эти две недели только этого и ждала.

«Мне конец, — подумал монгрел, осторожно поднимая глаза на Рауля. — Ну и что. Пусть хоть задушит, лишь бы опять не оказаться у стены с раздвинутыми ногами. А еще кто-то считает, что это приятно…»

— Что ж, — похоже, блонди ничуть не задел совсем не почтительный тон монгрела, — раз тебе так удобнее… — Эм поднялся из кресла и, захватив лист бумаги из папки, положил его перед Катце. — Пиши, как можно более подробно. — Советник вернулся в кресло. — Излишние краски, впрочем, можешь приглушить…

Рауль с наслаждением купался в потоке эмоций монгрела — кто бы мог подумать, что ощущать чей-то гнев или испуг будет так приятно? Блонди автоматически разбирал и подписывал документы, мельком поглядывая на сидящего напротив Катце. «Интересно было бы залезть в твои мозги…Но это чуть позже, не хочу портить себе аппетит».

Катце, поначалу оторопевший от таких действий Рауля, взял листок. Он сидел около трех минут не в силах начертать ни слова — рука онемела, а золотая изящная ручка, инкрустированная малахитом, казалась неподъемной — словно весила десять килограмм. В конце концов, Катце заставил себя пересилить отвращение и, скрипя зубами, неторопливо написал несколько строк:

После эксперимента дискомфорт исчез через несколько часов… — Точнее через два часа, потому что, вернувшись из Эос, Катце тупо выпил бутылку вина, и выкурил с десяток сигарет, после чего просто отключился.

Никаких последствий в плане дефекации не было… — Зато психика просто полетела к чертям.

Организм функционировал нормально… — Всего-то — трясло с пару часов. Ерунда какая! «Интересно, а если я напишу, что ты — сволочь, Рауль, это будет правильным завершением отчета?»

Блонди, заметив, что монгрел уже довольно-таки давно ничего не пишет, открыто поднял на него взгляд:

— Закончил?

Эм не стал вставать, а просто чуть протянул руку в весьма недвусмысленном жесте, не оставляющем монгрелу ничего иного как самому принести лист бумаги.

Изучив написанное, Рауль вынес вердикт:

— К сожалению, по вышеизложенному я не могу в полной мере оценить последствия эксперимента, — блонди осуждающе поджал губы. — Придётся задавать вам вопросы: какой конкретно присутствовал дискомфорт и в чём это выражалось?..

Откинувшись на спинку кресла, Советник не сводил с монгрела пристально-изучающего взгляда:

— Отвечай честно, а иначе я буду вынужден провести осмотр, — уже почти откровенная усмешка.

Катце так и застыл с крайним потрясением на лице. Эм издевается? «Еще как!» — отозвался внутренний голос и накрыл блонди парой нецензурных выражений.

Монгрел судорожно сглотнул, ощущая слабость в ногах, и сделал шаг от кресла Рауля — точнее от него самого.

— Чего же вы хотите еще? — тихо спросил Катце.

— Всего лишь ответов на мои вопросы, — спокойно, но не холодно и надменно как обычно. — Или ты всё же настаиваешь на осмотре? Я думал, тебе это неприятно…

Выражение лица Рауля стало каким-то совсем незнакомым для Катце — полу задумчивое — оно почему-то с одной стороны заставляло хоть чуть-чуть расслабиться, но с другой стороны монгрелу от блонди редко чего когда делалось хорошего.

— Что ж, если тебе так хочется, раздевайся и на кушетку, — кивок в сторону стоящих неподалёку кушетки и каких-то приборов не самого приятного вида.

— Мне… не хочется, — запинаясь, ответил Катце не смея поднять глаз. Он нервничал, дыхание участилось и во рту жутко пересохло. — Я могу к завтрашнему дню составит подробный отчет… Хотите знать, какой дискомфорт был? Хорошо. Саднящая боль — тупая и постоянная. — Катце оперся ладонью о край стола, чтобы не сорваться. — Хотите знать еще? Хорошо… Мне было противно даже вспоминать об этом. Еще? Ладно. Я… — Катце вдруг осекся и уставился на Рауля. Он едва не сказал, что презирает блонди за это.

Эм абсолютно спокойно выслушал «исповедь» Катце.

«А вот и гордость…Точнее: лишь её верхняя часть. Интересно, а что дальше?»