Семенной - Кейтлин Морган Стунич

— Я бы показал тебе красоту звезд, — серьезно говорит он мне, а затем берет меня за руки и тащит сквозь густую листву в тень. По мере того, как мы углубляемся в лес, становится все темнее и темнее. Земля пружинистая и мшистая, а кошачьи глаза блестят, когда они смотрят на нас с ветвей деревьев или из кустов, окаймляющих звериную тропу, по которой мы идем.

Что это за звериная тропа, я понятия не имею.

Рюрик, кажется, знает, куда идет, поэтому я следую за ним, доверяя ему нашу безопасность здесь. Я ни о чем не беспокоюсь. Я просто смотрю по сторонам и впитываю все это. Странные формы стволов деревьев. Разноцветные светлячки, порхающие в тенях. Просвет в кронах деревьев и облаках, сквозь который видны две луны.

Минуту спустя мы полностью выходим из-под деревьев, и мое сердце уходит в пятки.

— Срань господня.

Перед нами поляна, усеянная огромными цветами и мотыльками. Гигантскими мотыльками. Размером с орлов.

— Это мотыльки, — говорит мне Рюрик, и мне приходится сдержаться, чтобы не наступить ему на ногу. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как они пикируют в лунном свете и собирают нектар с цветов. Все на этой поляне гигантское и немного режет глаз, если смотреть прямо. В тусклом свете их цвета приглушены, но я вижу фиолетовый, розовый и синий. И все они пушистые. Если Рюрик не видит сходства… ну, на данном этапе это акт истинного отрицания.

— Спасибо, что показал мне это, — говорю я ему, а затем прищуриваюсь. — И спасибо за этот маленький язвительный комментарий насчет мотыльков. Я запомнила.

Он снова улыбается и тянет меня вперед, через поляну, в тени леса на другой стороне. Мотыльки не обращают на нас никакого внимания.

— Откуда ты знаешь, куда нам идти? — Мой голос звучит громко в темноте.

— Я много раз останавливался в замке здесь в качестве гостя, — говорит он мне, и мое сердце разрывается. Он показывает мне все свои любимые места здесь, прежде чем больше не сможет их посещать. Я ненавижу это и люблю одновременно.

— Ты когда-нибудь был в городе? — спрашиваю я, пока он тащит меня за собой, пока мы не останавливаемся перед небольшой пещерой.

— Не был, — признается он, проводя большим пальцем по моим костяшкам, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Я планировал отправиться туда позже.

Рюрику не нужно уточнять, что он имеет в виду. Мы оба знаем. Я думал, что у меня есть больше времени для путешествий.

Я позволяю ему вести меня в темноту пещеры, пригибаясь, чтобы приспособиться к низкой крыше. Он ведет меня сквозь тени, пока мы не достигаем места, где нам приходится ползти. Я как-то не ожидала, что принц опустится на колени и выставит свою обтянутую кожей задницу мне в лицо.

А он так и делает.

Помните, что я говорила? Я не только И.П.Ш., я еще и любительница задниц. И святые Звезды, у моего нового мужчины задница, на которую стоит посмотреть. Я беспокоюсь, что его крылья будут тереться о стены пещеры, но его, кажется, не беспокоит скрежет мокрого камня.

Проходит всего несколько минут, прежде чем мы выходим в более просторное помещение, и клаустрофобия, которая начала было подкрадываться, немного рассеивается.

— Знаешь, ты один из двух людей, за которыми я бы когда-либо последовала в тесную систему пещер, — бормочу я, когда он останавливается на песчаном дне пещеры и поворачивается, откинувшись назад, вытянув одну ногу, согнув другую в колене и протянув руку. О, как по-герцогски. Я краснею. Может быть, я и склонна к румянцу, просто еще не встречала того самого парня, который бы раскрыл во мне эту черту? Парней. Во множественном числе.

У меня их два.

Я навсегда связана узами пары с двумя инопланетянами.

Я протягиваю руку и ахаю, когда горячие пальцы Рюрика смыкаются на моем запястье, притягивая меня к себе. Он тянет меня к себе, а затем откидывается на спину, прижимая меня к своему боку.

— Абраксас — второй? — спрашивает он меня, но в его голосе теперь нет ни стыда, ни гнева, только простое любопытство. — Или это Офицер Хит?

— Ха-ха, а ты шутник, знаешь об этом? — сухо отвечаю я, прижимаясь к его боку и на секунду забывая, что он, должно быть, привел меня сюда по какой-то причине. — Да, единственный другой человек — это Абраксас. Я доверяю Джейн, но я определенно не доверю ей вести меня в неизвестную систему пещер. Она бы выбрала какую-нибудь наугад, как в том фильме «Спуск», и в итоге нас бы убили.

Рюрик не понимает отсылки, и я осознаю, что это моя новая реальность здесь. Шутки о старых рекламах хлопьев, вирусных видео или трендах из TikTok больше не актуальны. Человеческие песни, фильмы, поп-культура — это не часть Ноктуиды.

Я ожидаю, что расстроюсь из-за этого так же, как когда только прибыла на Джунгрюк, но… нет. Больше нет. В каком-то смысле это даже освобождает.

— Это земной фильм, где все умирают от рук каких-то сумасшедших пещерных монстров, — объясняю я, и Рюрик поворачивает голову, чтобы бросить на меня взгляд.

— Здесь нет монстров, принцесса, — заверяет он меня, нежно приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрела вверх. — Только мотыльки.

Я перекатываюсь на спину, чтобы посмотреть на то, на что смотрит он. Мне должно было прийти в голову, что здесь не так темно, как могло бы быть. В пещерах темно так, как большинство людей никогда не испытывали, это истинное отсутствие любого света. Но здесь есть неземное серебристое свечение, которое смягчает черты Рюрика и придает ему вид какого-то дикого фейского создания.

Свет исходит с потолка, от сталактитов прямо над нами. Свод пещеры сделан из влажного, неровного камня, покрытого мхом, на высоте примерно пяти футов. Я щурюсь и приподнимаюсь на локтях, чтобы рассмотреть получше.

Не сталактиты, а куколки. Куколки?

— Это не мотыльки, — говорю я Рюрику с ухмылкой, расслабляясь обратно на песок и поворачивая лицо к нему. — Мотыльки плетут коконы из шелка, а бабочки используют куколки. Знаешь, как ты выпускаешь кровавое кружево из языка, и как ты пушистый, как милый маленький тутовый шелкопряд…

Он тянется и прижимает теплую ладонь к моим губам, чтобы заставить меня замолчать.

— Я не мотылек, — снова рычит он на меня, и я вся дрожу. Он осторожно убирает руку, ожидая, что я выдам дальше. — Но тебе они, кажется, нравятся, поэтому я вспомнил об этом месте. Я не знаю разницы между земными мотыльками и земными бабочками. Все, что я знаю, это то, что из них