Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

я не отвлекающий элемент. Я-то думала, ты правда хочешь мне помочь…

Слова обжигали губы. Предательство – вот что это было. Холодное, липкое, мерзкое.

– Правда, Элиза, я хочу помочь, – он шагнул вперёд, протянул руку, но я отшатнулась.

– Но ты движим только своими целями! – выкрикнула я, и голос зазвенел в тишине комнаты. – Как, в принципе, и все чёртовы фейри!

Руки дрожали. Всё тело дрожало – от злости, от усталости, от голода, что грыз изнутри.

– Пока меня рвут на части два монарха, пока леди Шипов унижает на своих турнирах, пока Морфрост метит, как скот перед забоем, – голос надломился, – ты под шумок делаешь свои дела! Используешь меня как ширму!

Лис побледнел. Челюсть напряглась так, что мышцы заходили ходуном.

– Элиза, нет…

– НЕТ?! – Я задохнулась, прижала руку к груди, чувствуя, как сердце колотится бешено, болезненно. – Что нет, Лис? Что ты не соврал? Что ты не манипулировал мной с самого начала?

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться. Не здесь. Не перед ним.

– На седьмой день я сам провожу тебя до портала, – произнёс он отчаянно. – Я обещал и выполню. Клянусь.

Я горько рассмеялась, и звук вышел надломленным, истеричным.

– Как, если ты сам пленник теперь?

Указала на ошейник – на проклятую вещь, что впивалась в его горло, светилась тускло-зелёным.

– Как ты проводишь меня куда-то, когда сам на поводке у этой твари?

Лис коснулся ошейника инстинктивно, пальцы сжались на металле, побелели костяшки.

– О, за это не переживай, – он усмехнулся, но улыбка вышла кривой, болезненной. – Мне не впервой сбегать от королевы. Поверь, у меня есть план.

– Верить фейри? – Я покачала головой, и горечь разлилась по языку. – Себе дороже.

Отвернулась, сжимая графин так сильно, что стекло заскрипело под пальцами. Хотела уйти. Хотела просто уйти и забыть об этом разговоре, об этой комнате, об этой чёртовой ситуации.

Но ноги не слушались. Стояла, дрожала, и злость смешивалась с отчаянием, с безнадёжностью.

– Элиза, – позвал он едва слышно, и в голосе была такая боль, что я невольно замерла. – Я… я всё испортил.

Пауза. Тяжёлая. Гнетущая.

– Да, мы действительно могли пройти незамеченными через границы Пограничья, – сказал он хрипло, не поднимая взгляда. – У меня есть тайные тропы. Знаю их лучше кого-либо. Но если бы мы прошли так, мне пришлось бы искать другой способ попасть в Королевство Весны. А леди Шипов… она ждала. Если бы я появился один, меня бы просто казнили. Без суда, без вопросов.

Он сделал паузу, сжал кулаки.

– А так ты стала не только отвлекающим фактором. Ты смягчила мою участь. – Голос дрогнул. – Ты не представляешь, как леди Шипов обрадовалась, когда я тебя привёл. Человеческая девушка, чистая, без защиты. Идеальная пешка. Это игра столетия – она задумала переиграть самого Короля Зимы. А ты… ты стала её козырем.

Я не обернулась. Не могла. Комок застрял в горле, мешал дышать.

– Я не прошу прощения, – произнёс он вполголоса. – Потому что знаю, что не заслуживаю. Но я выполню обещание. Доведу тебя до портала. Даже если мне придётся умереть за это.

Тишина.

Только потрескивание свечи да тяжёлое дыхание – моё и его.

Я медленно обернулась. Посмотрела на него – на осунувшееся лицо, тени под глазами, рыжую щетину на скулах. На ошейник, что впивался в горло. На руки, сжатые в кулаки.

И увидела правду.

Он не лгал. Сейчас. В этот момент. Он правда раскаивался.

Но раскаяние не отменяло предательства.

– Ты говорил о балансе, – произнесла я жёстко. – О том, что нужно возродить павшие дворы ради Пограничья. Это правда? Или просто красивая ложь?

Лис поднял голову, посмотрел мне в глаза.

– Правда, – ответил он твёрдо. – Пограничье умирает, Элиза. С каждым годом магия слабеет, границы истончаются. Человеческий мир теснит нас, и скоро не останется ничего. Только пустота. – Челюсть напряглась. – Древние короли держали баланс. Шесть дворов, шесть сил, что уравновешивали друг друга. Когда Дворы Света и Тьмы пали, равновесие рухнуло. И теперь четверо оставшихся правителей просто грызутся за остатки, не понимая, что губят себя.

Он шагнул ближе, и в янтарных глазах плясал огонь.

– Я хочу это исправить. Не ради власти. Ради выживания. Всех нас. – Голос стал тише. – Но методы… методы у меня дерьмовые. Я манипулирую, лгу, использую. Потому что другого способа нет. Никто не станет слушать бывшего шута, который…

Он резко замолчал, отвернулся.

Я смотрела на него, и что-то шевельнулось в груди. Понимание? Сочувствие? Или просто усталость от всего этого?

– Ты правда веришь в это? – спросила я, глядя на ошейник, что сдавливал его горло. – Или просто убеждаешь себя, что цель оправдывает средства?

Он встретил мой взгляд – прямо, без уклончивости.

– Верю, – ответил он. – Даже если никто больше не верит в меня.

Пауза.

Злость всё ещё кипела. Предательство жгло. Но сквозь это пробивалось что-то другое.

Отчаяние. Безнадёжность. И крошечная искра надежды, что ещё не погасла.

– Я помогу, – сказала я холодно, но шагнула к полкам. – Но только потому, что мне нужно выбраться отсюда живой. И если твой план провалится – я найду свой способ. Без тебя.

Облегчение плеснуло на его лице – такое яркое, такое искреннее, что я невольно почувствовала укол чего-то тёплого в груди.

– Справедливо, – выдохнул он, и плечи расслабились впервые за весь разговор.

Он развернулся к полкам, начал перебирать свитки и книги.

– Советник, что жил здесь, был одним из последних, кто видел падение Дворов Света и Тьмы. Он записывал всё. Прятал артефакты. – Голос стал приглушённым, сосредоточенным. – Я потратил столетие, собирая обрывки информации. Покупал, менял, выпрашивал. И наконец узнал, где искать.

– Как ты вообще здесь? – спросила я, начиная перебирать содержимое нижней полки. – Она отпустила тебя бродить по замку?

Лис замер. Челюсть напряглась, и рука инстинктивно потянулась к горлу, коснулась ошейника. Пальцы сжались на металле, побелели костяшки. Он дёрнул – один раз, резко, – будто пытаясь сорвать проклятую вещь.

Безуспешно.

Выдохнул. Размеренно. Через нос.

– Сонные капли, – ответил он, отводя взгляд. – Подлил в вино. Пару часов у меня есть. Может, три, если повезёт.

Голос прозвучал ровно, но я видела, как дрогнули пальцы, когда он отнял руку от горла. Видела, как он сглотнул – тяжело, болезненно, – и ошейник сдавил кожу сильнее.

Что-то сжалось в груди. Злость всё ещё кипела, но сквозь неё пробивалось что-то другое.

Понимание.

Мы одинаковые. Оба в клетке. Оба делаем отчаянные вещи, чтобы спастись.

Тишина повисла между нами – тяжёлая.

Я выдохнула, почувствовав, как напряжение в плечах начинает отпускать. Злость не ушла совсем. Но притупилась. Отступила.

Мы