Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

В тот вечер надеждой воспрянули их души, все радовались, и легкое вино подгоняло веселье. Айрен и Дориан тоже были там. Больше всех на пиру обращала на себя внимание Лиэль, их дочь. С самого рождения она была очень резвой девчонкой, и Айрен недоумевала, как у таких уравновешенных и рассудительных родителей могла вырасти такая бесшабашная дочь. Лиэль постоянно попадала в самые невероятные истории и, казалось, совсем не знала страха, она изрядно потрепала нервы своим родителям! Но вот теперь она подросла, и Айрен уже ко всему привыкла. Лиэль танцевала в зале, а ее звонкий, счастливый и еще такой детский смех развеивал въевшуюся в сердца людей и эльфов грусть еще лучше, чем вино. Больше всего кудрявая шалунья вертелась вокруг виновника торжества, чей поступок так восхитил ее и сразу выделил в самом выгодном свете среди других достойных и привлекательных юношей. Исилдур, ощущая ее повышенный интерес, ярко краснел и сверкал глазами.

— Исилдур, Исилдур, — нетерпеливо шептала она ему на ухо, — пойдем в сад, ты покажешь мне, как тебе удалось проникнуть в город, украсть плод и удрать от погони, иначе Лиэль умрет от любопытства, умрет из-за тебя! — и ее маленькая ручка дотронулась до его ладони под столом.

— Ладно, Лиэль, — согласился польщенный Исилдур, и они выбежали в сад, держась за руки.

— Тут прохладней! — глубоко вздохнул Исилдур и устроил целое представление перед хохочущей Лиэль: он крался между деревьями, как лесной кот, показывал, где и каких стражей обошел и обхитрил, и даже залез на дерево, чтобы она поняла, какой высокой была стена. А она всюду следовала за ним и восхищенно внимала рассказу. Вот герой бросился вниз с дерева и рванулся к кусту шиповника, словно это был настоящий Нимлот, затем он сорвал розу и вручил ее Лиэль, которая уже была рядом. У него перехватило дыхание.

— И потом, — продолжила Лиэль за него (ведь на самом деле она слышала эту историю больше десяти раз), — они вшестером кинулись на тебя и схватили… вот так, — и она тонкими пальчиками сжала плечи Исилдура, куда нежнее, чем это сделали бы стражники. — Вшестером они напали на тебя, и ты вырвался!

Глядя прямо в ее широко распахнутые, изумленные глаза, Исилдур тихо сказал:

— Если б ты была на их месте, я бы не вырвался…

Лиэль быстро спрятала руки за спину и улыбнулась лукаво.

— И все-таки… как ты убежал, Исилдур?

— А вот, смотри! — помедлив, Исилдур развернулся и попробовал повторить свой трюк, с разгону взбежав на дерево. Но дерево не было таким ровным, как стена, и Лиэль ахнуть не успела, как Исилдур рухнул вниз с довольно большой высоты и упал на спину.

— Ты не сильно ушибся? — подскочила она к нему.

— Да… хорошо, что не в пруд грохнулся, — водоем был рядом. — Было бы нелепо сломать себе что-нибудь, показывая милой Лиэль, как похищаются драгоценные плоды… — простонал Исилдур.

— Прости меня, Исилдур! Я так горжусь тобой, ты необыкновенный, настоящий герой! — она помедлила. — Может быть, герой захочет какой-нибудь награды от прекрасной дамы?

— Ну, разве что поцелуй! — встрепенулся Исилдур. Лиэль наклонилась и быстро чмокнула его в щеку.

— Ну, разве это поцелуй? — возразил Исилдур разочарованно. — Наверное, так целуют кукол или маленьких котят? Не найдется ли у нее поцелуя… достойного храброго воина?

Лиэль молчала, потупившись. Исилдур понял, что она смущена, и сладкое ощущение пронзило все его существо.

— Я… — слегка запинаясь и не глядя на него, сказала девушка, — никогда не целовала воинов и не знаю как надо.

— Тогда я покажу, — Исилдур, придвинулся к ней, нежно обнял и прижал ее лицо к своему, она в испуге даже забыла закрыть глаза, но доверила ему самые мягкие и душистые губы на свете, из которых он пил то слегка, то в полную силу их первый мед. Лиэль узнала тогда, что храбрых воинов целуют долго-долго и так, что время перестает существовать, и все прочее тоже.

Они растеряли все слова на некоторое время, когда сидели близко друг к другу, и их сердца бились часто и тревожно. Исилдур почувствовал, что теряет самообладание и, отстранившись от девушки, окунул в пруд разгоряченную голову.

— Жарко от твоих поцелуев, Лиэль, — объяснил он потом, обернувшись. Вода стекала с густых каштановых прядей.

— Да… жгутся поцелуи воинов, — согласилась Лиэль и, последовав его примеру, тоже опустила голову в прохладную воду пруда.

Мокрые и счастливые, они улыбнулись друг другу немного смущенно.

На какое-то мгновенье соприкоснулись их души, и никогда больше не смогут они относиться друг к другу, как прежде. Всего одно волшебное мгновенье, и все изменилось. Страшно и сладостно, и в глазах их струится одинаковый свет.

— Исилдур, давай будем разговаривать скорее, иначе сойдем с ума, — Лиэль кружила между деревьями, и Исилдур следовал за ней.

— Однажды ты станешь королем, — серьезно, как будто ей это было достоверно известно, говорила Лиэль, — королем нуменорцев, и все последующие короли тоже будут из твоего рода. Ты будешь благородным и справедливым правителем, тогда все народы будут чувствовать себя на Эленне как дома!

— Что ты говоришь, милая? Ар-Фаразон в зените славы, разве его род угаснет?

— У Ар-Фаразона никогда не будет детей! — пророчествовала воодушевленная Лиэль. — Он продался Мелкору, он больше не истинный нуменорец. Поверь мне! Он не в зените славы, это — закат. Страшен будет его конец!

— Юная прорицательница! — Исилдур улыбнулся и снова близко подошел к ней. — Знай, если мне, как ты говоришь, суждено стать королем, то ты, маленькая Лиэль, будешь моей королевой!

— Хорошо! — легко согласилась она. — Скорей бы все стало, как я говорю. Я так люблю Нуменор… и тебя, и всех наших друзей. Не хочу, чтобы они страдали. Мы бы все сделали иначе.

— Да, иначе, — Исилдур обнял ее. Им легко было представить себе, что мир уже изменился к лучшему, для них это уже произошло. Любовь всем дарит надежду.

— В городе строят храм, — грустно сказала Лиэль, — храм, где будут поклоняться Мелкору. Говорят, он огромный и безобразный, совершенно черный…

— Это какое-то безумие, — откликнулся юноша, — хотел бы я взглянуть в глаза этим людям, которые решили поклоняться Богу Тьмы. Ведь Саурон даже не слишком старается скрыть его сущность.

— Я тоже хочу в Арменелос, Исилдур. Хочу увидеть этот храм, о котором столько разговоров. Глашатаи короля приезжали в Роменну и звали всех на строительство. Папа сказал, что это маневр Саурона, чтобы отметить тех, кто все еще противоборствует ему. За теми, кто отказался участвовать в строительстве, будут тайно наблюдать.