Ева Никольская - Золушка для Cнежного лорда

— Я сама! — откуда силы взялись — не знаю, но вскочила я очень даже бодро, стоило лишь представить, что бывшая почти невеста сейчас пойдет в спальню Гидеона забирать кресло. Наверное это глупо, но меня раздражала сама мысль о другой женщине рядом с ним. Я еще толком не отошла от четырех энергетических 'кормушек', мило улыбавшихся магу в процессе 'кормления', да и постельная сцена с Кони по — прежнему не давала покоя, а тут Тиль с подносом и Снежка с креслом. Одна радость, что рядом были Хель с Ласкаром, к этим двоим я точно не ревновала.

Наверное, это глупо, но меня раздражала сама мысль о другой женщине рядом с ним. Я еще толком не отошла от четырех энергетических 'кормушек', мило улыбавшихся магу в процессе 'кормления', да и постельная сцена с Кони по — прежнему не давала покоя, а тут Тиль с подносом и Снежка с креслом. Одна радость, что рядом были Хель с Ласкаром, к этим двоим я точно не ревновала. И все равно брюнетка увязалась за мной, насмешливо бросив, чтоб я ее не стеснялась, ну а хозяину до нее все равно дела нет, так как он дрыхнет после стараний Азара. Осведомленность сестры Кайлина меня не удивила, а ее помощь в доставке пресловутого предмета мебели оказалась весьма кстати, потому что силы свои я все‑таки переоценила.

Когда мы вернулись к столу, там обнаружилась бледная Клотильда с прижатыми к сердцу ладонями, весь вид которой говорил, что она вот — вот рухнет в обморок. Сидящая на подлокотнике Хельга, воплощенный дух которой ехидно щурился, наблюдая за блондинкой и тем, кто довел ее до этого состояния, ну и, собственно, гвоздь программы — бикаслус, снимавший пробу напитка, налитого в фарфоровую чашечку, которую он держал тонкими листиками, как пальцами.

— Он… оно… — выпучив глаза, промычала моя сводная сестра, на что дегустатор задумчиво прошипел:

— Бислибус — с–с сакарус — сус — с–с, — и выпил еще.

— Он тестирует чай на яды, — прокомментировала я действия своего верного питомца. — Прости его усердие, Тиль.

Ничего на это не ответив, блондинка взяла чайник и плеснула отвара в пустую чашку, после чего молча выпила все до дна и… налила снова. Я уже хотела было тоже попросить порцию ароматного отвара, призванного успокоить расшатанные нервы, как дверь вновь распахнулась (на этот раз без какого‑либо предупреждения), и в комнату лорда, которому, черт побери, прописали крепкий сон и покой, ворвались сразу двое.

— Сидячих мест больше нет! — неожиданно для себя и окружающих рявкнула я.

— Ничего себе… прием! — заявила Индэгра, уперев руки в бока, будто была не леди из высшего общества, а торговкой с рынка. Стоящий за ее спиной Кайлин сделал вид, что он тут вообще не при делах, и принялся с повышенным интересом изучать содержимое иллюзорного аквариума. — Не забывайся, девочка, ты на МОЕЙ территории, — сказала она с прищуром изучая меня. И мне бы смренно опустить глаза, да извиниться, но, видать, нервный срыв, на возможность которого намекал целитель, все‑таки случился, потому что я, прямо глядя на хозяйку замка, сказала:

— Вообще‑то, я пытаюсь обеспечить покой ВАШЕГО сына по вашей же просьбе.

Черная бровь беловолосой женщины дрогнула, поднимаясь, а уголок бледных губ изогнулся, запечатлев странную полуулыбку на ее красивом лице.

— А эти две тоже пришли покой обеспечивать, да? — не скрывая сарказма, полюбопытствовала регент, кивнув в сторону Снежаны и Клотильды. — И ребенок с бикаслусом до кучи… впрочем ладно, они как раз твари бессловесные.

— Моя сестра не тварь! — воскликнула Тиль, едва не поперхнувшись остатками успокоительного отвара.

— Тоже верно, — обратила на нее свой цепкий взор Индэгра. — Тварь здесь ты.

— Да как вы сме… — начала возмущаться блондинка, но нанимательница перебила:

— Смею, милочка, смею! — сказала она, все так же криво усмехаясь. — Или ты действительно думала, что о твоей выходке никто не узнает?

— О какой выходке? — непонимающе глядя на хозяйку, пробормотала моя сводная сестра. — Ваша Светлость, вы о чем?!

— О том, как ты усыпила бедняжку Консуэлу и подложила ее в постель к Гидеону. Вспомнила? На твою беду горничная запомнила, кто именно отправил ее к хозяину посреди ночи, якобы отнести чай. Ну а волшебное зеркало показало, как ты все это провернула. Что, леди Андервуд? Память прояснилась или все еще нет? — ядовито протянула регент и почему‑то перевела взгляд на меня.

Я же прикрыла рукой рот, не желая верить услышанному. Но ведь она права: дар Тиль — усыплять людей пением. И снежные лорды этим немудренным чарам наверняка поддаются. Только… почему? За что Клотильда со мной так? Пусть мы со старшей дочерью Ингрид никогда особо не дружили, но и не враждовали же! Зачем она пошла на подобную подлость? Неужели зависть убила в ней все человеческое, и под красивой оберткой на самом деле скрывается гнилая душа?

— Да вы издеваетесь, — упав в кресло, на подлокотнике которого по — прежнему сидела Хельга, внимательно наблюдавшая за нами, пробормотала блондинка и, взяв дрожащими руками полупустой чайник, вылила в свою пустую чашку еще отвара. — Врет ваше зеркало. И Кони тоже врет.

— Да конечно! — усмешка Индэгры стала хищной, и мне от нее сделалось не по себе. В каком‑то неосознанном порыве, я сделала шаг и заслонила собой кресло, на котором устроились сестры.

— Прекратите, пожалуйста! — сказала, выставив вперед ладонь в попытке призвать всех к благоразумию, чтобы спокойно во всем разобраться, но эффект получился хуже прежнего, ибо миледи увидела перстень, про который я совершенно забыла.

— Это же брачный артефакт, который Ги заказывал для Снежаны! — воскликнула она, нисколько не беспокоясь о комфорте спящего за перегородкой сына.

— Для Снежаны?! — повысила голос и я, испытав новый приступ дурацкой ревности.

— Я так и знал, — издевательски протянул Кайлин, а его на диво довольная сестра мурлыкнула:

— Правда, для меня? — и бесцеремонно схватила мою руку, но рассмотреть украшение я ей не дала, вырвав кисть из цепких девичьих пальцев.

— А чем это леди Андервуд хуже леди Дигрэ? — допив в несколько глотков свой чай, с вызовом поинтересовалась Клотильда.

— Ничем, — голос, раздавшийся в комнате, заставил нас всех замолчать.

— Ну, наконец‑то, Ги, — на лице Кайлина отразилось явное облегчение. — А то я уже испугался, что одному придется растаскивать этих благородных леди, когда они ринутся выдирать друг другу волосы.

А мне при взгляде на уставшего и явно не выспавшегося жениха стало безумно стыдно. Скулы вспыхнули, ресницы опустились, а желание провалиться сквозь землю стало невыносимым. Что он скажет сейчас? Спасует перед натиском властной матушки или…