Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Не тогда, когда она только что нашла того единственного, кто заставил её снова почувствовать себя живой.

— Это ради твоего же блага, — сказала Рен, глядя Эйвери прямо в глаза, и положила руку ему на голову, прежде чем он обмяк и повалился лицом в песок.

Глава тридцать четыре

Эйвери

Она знала, что в этой школе есть грёбаные темницы.

Прутья, проржавевшие от соли, уходили вверх, вонзаясь в каменный потолок, пока Эйвери сидела на полу тюремной камеры. Холод камня впивался в бёдра, а по задней стене шуршали крысы. Единственным источником света были мерцающие свечи да крошечное зарешеченное окно, за которым ничего не было, кроме океана. В соседней камере лежал без сознания Феликс. Но он дышал — и это было единственное, что имело значение.

Их переодели в коричневую тюремную робу, которая, как она была уверена, отлично скрывала пятна крови тех, кого здесь пытали до них. На полу всё ещё виднелись тёмные пятна, о которых ей не хотелось думать. Если они когда-нибудь выпускали оборотней, неужели именно здесь их держали? И что с ними делали, когда выводили отсюда?

Мышцы спины сковало судорогой, когда по коридору разнеслись эхом шаги. Краем глаза она увидела Каллума, появившегося с кружкой воды в руках.

Каллум кипел от ярости, глядя на неё — именно он надел на неё наручники. Именно он конвоировал её сюда, как преступницу. В конце концов, он просто выполнял свою работу. Ей хотелось думать, что он хотя бы выслушает человека. Все эти люди, которые клялись, что любят её и заботятся, бросили её, когда она по-настоящему нуждалась в помощи. Это уже не удивляло. Но, возможно, он ей поможет? Если она разыграет карту правильно.

— Каллум! — позвала Эйвери, изо всех сил притворяясь милой с этим ублюдком, который когда-то бросил её в лесу без куртки. Но его обычно светлое лицо помрачнело, став таким же каменным, как у её сестры.

— На, — бросил он, просовывая сквозь прутья стакан воды, часть которой расплескалась через край. В его голосе звучала такая грубость, будто это говорил совершенно чужой человек. Лисица у его ног заскулила, словно хотела подойти к Эйвери поздороваться, но не могла.

Она взяла стакан и осушила половину, оставив остальное для Феликса. Она намеренно сделала так, чтобы вода скатилась по её шее к вырезу, и приняла позу, в которой тюремная роба подчеркивала её изгибы. Всякая гордость испарилась в тот день, когда она встретила Феликса. Ей было уже плевать. — Как думаешь, ты мог бы выпустить меня? — проворковала Эйвери, хлопая ресницами. Шанс был ничтожно мал, но всё же шанс.

Каллум рассмеялся ей в лицо. — Если ты думаешь, что я хоть на шаг приближусь к подстилке оборотня, ты глубоко заблуждаешься.

Она не смогла скрыть отвращение, промелькнувшее на лице. — Серьёзно? «Подстилка оборотня»? Как оригинально. — И всё же это не помогло скрыть боль, подступившую к горлу, и жар, защипавший глаза. Человек перед ней больше не был её другом. Осознание ударило её, как кнутом. Боги, ведь он почти сделал ей предложение в прошлый раз, когда они виделись.

Блестящие знаки отличия на его форме были начищены до зеркального блеска, даже туфли сияли, отражая свет свечей, когда он развернулся, чтобы уйти. Но вместо этого он резко крутанулся на пятках и ткнул пальцем в сторону Эйвери. — У нас могло бы что-то получиться. Наши родители оба заседают в Совете. Мы могли бы стать влиятельной парой.

Ей стоило огромных усилий не рассмеяться.

— Значит, я тебе никогда не была нужна, только моё место в Совете.

— Твоя сестра дала понять, что ей это никогда не будет интересно. Так что ты была вторым лучшим вариантом.

Ага. Вот оно что. Вечно у них скрытые мотивы. Легко потерять доверие, особенно в этом мире, где люди, кажется, только и ждут случая, чтобы всадить тебе нож в спину. И всё же ей хотелось верить им, любить их, даже когда всё вокруг умоляло её не делать этого. Это храбрость или глупость? Она полагала, что должна выжить, чтобы узнать ответ. И клянусь чёртовой богиней, она не собирается умирать в тёмной сырой дыре.

— Ты определённо умеешь очаровывать девушек, — сухо бросила Эйвери.

Отвращение исказило его лицо, когда он отвернулся и подошел к железным прутьям — слишком близко. В долю секунды Феликс выбросил руку, вцепился в воротник Каллума и с размаху ударил его головой о прутья. Раздался тошнотворный хруст. Феликс очнулся и был чертовски зол.

— Есть много способов быть «оттраханным» оборотнем, — прорычал он, и в его голосе звенела нескрываемая ярость.

Когда он успел очнуться? Его утренний голос звучал чертовски сексуально. Не время сейчас об этом думать, Эйвери.

Удар не вырубил Каллума, по крайней мере, не сразу. Лисица зарычала и защёлкала зубами у прутьев, пытаясь добраться до Феликса.

Вот это уже было похоже на то, как действительно можно очаровать девушку. Но Эйвери всё же подняла руку, призывая Феликса остановиться.

— Пожалуйста, не трогай его.

Он действительно заслуживал этого. Но Эйвери уже видела достаточно крови за эту ночь.

Феликс смерил карателя тяжёлым взглядом.

— Можно я хотя бы вырву ему глаза?

— Нет.

— Ладно, — буркнул он, ограничившись тем, что плюнул тому в лицо и с глухим стуком оттолкнул его к стене. Каратель сбежал, как побитый щенок, поджав хвост, а лисица припустила следом.

Феликс пошатнулся и отступил назад, хватаясь за плечо; кровь пропитывала рукав.

— Ты ранен, — сказала Эйвери, подходя вплотную к решётке, разделявшей их камеры.

— Это всего лишь царапина.

— Дай я посмотрю.

— Это так сексуально, когда ты мной командуешь. — Уголки его губ дрогнули в усмешке, но она видела, как он старается скрыть боль. Дыхание его было поверхностным и тяжелым, он вцепился в плечо, словно пытался удержать всё вместе.

— Заткнись и иди сюда.

— Мяу, — промурлыкал он.

Эйвери лишь закатила глаза, когда он подошел ближе к решетке, чтобы она могла просунуть руку между прутьями и коснуться его плеча. Он вздрогнул от прикосновения, а она попыталась воззвать к источнику силы, как практиковалась раньше. Она искала глубоко внутри себя, но когда она позвала, в ответ пришла пустота. Словно она была пуста. Даже её брачные метки побледнели. Точно так же, как пару недель назад.

Она снова потянулась к темному потоку внутри — ничего. Ноль. Абсолютно пусто. Фрустрация захлестнула её.

— Попробуй использовать свою магию, — отрывисто бросила она.

Он поднял руку, пытаясь призвать тень. Опять ничего. — Должно быть, здесь какие-то блокирующие чары, подавляющие магию, — сказал он. Феликс