Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

— Что… — Она осеклась. — Что ты натворила?

— Вам следовало позволить нам всё объяснить.

Сестра издала горький смешок.

— Он одурачил тебя. Это охотник, Эйвери. Он не домашний питомец, не друг и не кто-то ещё, в чём ты себя убедила. Они — наши враги.

На мгновение в её душе посеялось зерно сомнения. Рен звучала так уверенно, будто то, что делала Эйвери, было величайшим злом. Годы в академии, шептавшей ей в уши, что она просто дура, давали о себе знать. А потом она вспомнила Феликса, рискующего своей жизнью ради неё, вспомнила богиню и, чёрт возьми, вспомнила себя. Она знала своё сердце лучше, чем кто-либо другой. И она сожгла это зерно до чёртовой золы.

— Тогда кто теперь я?

Рен сглотнула и подала какой-то знак за своей спиной. Дракон склонил голову рядом с сестрой, рыча на Эйвери. Жар исходил от его чешуи, будто он разжигал огонь у себя в глотке.

— Довольно, — выплюнула Рен. Она схватила Эйвери за запястье, но та оказалась быстрее.

Вскинув руки, она потянулась к источнику силы внутри себя. Магия собралась в ладонях, потрескивающее электричество пробежало по венам, прежде чем она выплеснула всё до последней капли, повинуясь чистому инстинкту. Тени взорвались, с силой отшвырнув сестру в мощную лапу её дракона. Зверь дернулся, взревев от боли в ночное небо, и замотал головой, его длинная шея опасно закачалась. Отдача ударила по её рукам, заставив их мелко дрожать. Эйвери никогда прежде не пропускала через себя столько энергии — она даже не знала, что способна на подобное.

Эйвери не бросилась бежать сразу. Она замерла, наблюдая, как Рен поднимается с земли, проверяя, не убила ли она её своим ударом. К счастью, сестра была жива, хотя досталось ей изрядно: кровь текла из рассеченного виска, песок набился в форму и волосы, а лицо исказилось от ярости.

Как бы Эйвери ни была впечатлена своей новообретшей силой, она не хотела дожидаться, пока обрушится гнев сестры. Слишком поздно. На лице Рен расплылась безумная ухмылка. О чёрт. Да, она разозлила её по-настоящему. Пора было уносить ноги.

Эйвери бросилась через песок к Феликсу, который всё ещё крушил всё вокруг, разбрасывая тени в разные стороны. Многие каратели либо лежали на песке мертвыми, либо просто исчезли. Те немногие, что остались, дрожали от страха. Скоро сюда прибудет подкрепление.

Феликс заметил её через всё поле боя и замер всего на секунду. Этой паузы хватило, чтобы один из карателей выстрелил — пуля прочертила огненный след прямо по телу монстра. Но она не достигла цели, лишь отрикошетила. Ярость вспыхнула в его глазах, когда он резко обернулся к тому, кто посмел в него выстрелить.

Монстр выбросил свои тени, обвив винтовку карателя; металл ствола сплющился, и оружие само собой направилось в лицо владельцу, а вторая тень нажала на спусковой крючок.

Голова разлетелась, ошметки плоти разлетелись по песку.

Эйвери сглотнула, глядя на это жуткое зрелище, на тела, разбросанные вокруг. Правильно ли она поступает? Желудок скрутило от тошноты. Но теперь это не имело значения — дело было сделано.

— Нам нужно уходить! — крикнула она мысленно, отчаянно надеясь, что он услышит. У этого пути был только один финал. Феликс, возможно, был сильнее, но это были обученные каратели; их единственный шанс — бежать, пока не прибыло подспорье.

Монстр лишь взревел в ответ на новые выстрелы, заслоняя её своим телом. — Бежать некуда, маленькая ведьма, мы должны сражаться.

И тут она поняла. Она говорила не с монстром. Феликс был в сознании. Это не был безмозглый зверь. Он осознанно стоял здесь, готовый умереть ради неё.

Краем глаза она заметила, как её сестра подняла руки.

Чёрт.

— Беги! — закричала она ему.

Феликс обернулся, глядя ей прямо в глаза. Словно он хотел запомнить её лицо в последний раз. Нет. Пожалуйста, беги. Ты, тупой чёртов котище!

Пламя вырвалось из ладоней Рен, винтовка была давно отброшена. Огонь устремился к Феликсу, оставляя выжженные следы на песке, прежде чем охватить его, как лесной пожар, обволакивая ноги, словно путы из лозы. Он издал оглушительный рев, изо всех сил пытаясь разорвать связывающие его узы. Этот звук будто разрывал её грудь на части. Всё было тщетно. Эйвери смотрела, как пламя, подобно веревкам, перехлестнуло его, валя на землю.

Кто-то схватил её сзади — это была не тень Феликса, а холодная хватка карателя. Защищенные магией наручники впились в запястья. Она обернулась и увидела лицо Каллума; его выражение было непроницаемым, когда он с силой повалил её на землю, и она ударилась коленями о жесткий песок. На данном этапе её это даже не удивило. Конечно, это был он. Последние несколько часов она летела ввысь, лишь для того, чтобы с грохотом рухнуть обратно. Оцепенение просочилось внутрь, защищая её от окончательного срыва. Ещё оставался шанс. Он просто обязан был быть.

Удар магической волны пришелся ей в грудь, и её голова мотнулась к песку, в то время как Феликс снова взревел. Каратели работали слаженно, возводя защитный купол, которого она раньше никогда не видела. Он бился в пламени, его тени медленно рассеивались, уносимые ветром, словно обычный дым.

Связывающие чары исходили из-под земли: сложный узор извергал огненные нити, запутывая Феликса в свою паутину. Магия, которая еще мгновение назад казалась такой живой, теперь угасла до придушенного шепота. Четверо карателей окружили его, держа руки поднятыми, чтобы контролировать движение чар. Скольких оборотней они поймали таким образом? Сколько их заточила её мать?

Монстр исчез, оставив лишь Феликса, который стоял на коленях, его тело дрожало, пока он продолжал бороться с путами, ограничивающими каждое его движение. Эйвери отчаянно озиралась по сторонам, ища хоть что-то, что могло бы помочь. Хоть что-то.

Богиня, прошу тебя, — взмолилась она. — Сделай что-нибудь!

Но в ответ ей была лишь тишина.

Значит, богиня всё-таки та ещё сука.

Грудная клетка Феликса вздымалась в тяжелых, рваных вдохах. Когда его взгляд встретился с глазами Эйвери, он замер, и выражение его лица смягчилось. — Прости, что не смог тебя защитить.

Он извинялся. Он стоял на коленях в пыточных путах, предназначенных для того, чтобы мучить оборотней, окруженный карателями, готовыми убить его, и при этом он извинялся перед ней. Это была её вина. Она провела ритуал. Она сделала его своим фамильяром.

Ярость вспыхнула в груди Эйвери, она забилась, пытаясь вырваться из захвата. Каллум не позволил ей пошевелиться ни на дюйм, пока она смотрела, как её сестра заходит за спину Феликсу. Это не могло закончиться так.