Хранить ее Душу - Опал Рейн

Толщина его налитого члена, его длина, текстура ворсинок, щекочущих её внутренности и вход, и этот чистый жар — Рея не хотела ничего другого.

Его щупальца крепко обхватили её ноги и бедра, и он откинулся назад, нависая над ней на выпрямленной руке. Другую руку он прижал к её груди, растопырив пальцы так, чтобы обе её груди оказались между ними снизу.

Используя бедра и щупальца, он приподнял её таз выше, отрывая от кровати и выгибая её спину, пока удерживал её прижатой.

Глядя на его волчий череп, на глубокий фиолетовый свет в глазницах, на взъерошенный мех, Рея чувствовала только желание и похоть. В комнате царил полумрак, скрывая его в тенях — именно так, как ей нравилось.

Она потерялась в тот момент, когда он начал толкаться в неё. Вся былая медлительность сменилась жесткими ударами. Его щупальца пытались заставить её следовать за его бедрами, но рука, прижимающая её, заставляла их растягиваться, когда он оттягивался назад. И он входил глубоко, врываясь в её тело и целуя шейку матки кончиком своего странного члена.

Его тело содрогалось, мех и плавники вздыбились, когда он запрокинул голову. Он стоял на коленях, и вся та нежность, которую она обычно получала от него, исчезла.

Толчки по её стенкам были интенсивными: сужались, когда он выходил, и расширялись, когда входил. Головка впивалась в набухший бугорок её точки G, постоянно задевая и щекоча его ворсинками.

Его толчки были размеренными, но она издала громкий крик, когда начала кончать. Её тело безнадежно сжималось и билось в спазмах от чистого восторга, от него. Она схватила его за запястье руки, удерживающей её, а другой рукой вцепилась в шкуры на кровати, пытаясь удержаться, пока рассыпалась на части под мощью собственного оргазма, который нетерпеливо ждал с того момента, как он ласкал её языком.

Он не замедлился, не стал смаковать момент, когда она впервые кончила на его члене. Он опустил голову и зарычал, раскрыв пасть; его бедра работали быстрее, как поршни, вытягивая из неё всё до капли.

— Хорошо, Рея. Этого ты хотела? Чтобы я трахал тебя, пока ты не намочишь мой член своим оргазмом?

— Да! — закричала она, брыкаясь ногами и продолжая доить его, царапая тупыми ногтями.

Почему он такой чертовски развратный?! Обычно он был таким мягким и нежным, почти застенчивым с ней. Но когда он давал волю своему желанию, он шептал ей грязные слова, превращаясь в существо, которое разгоняло её нужду, как набирающий силу циклон. Это сводило её с ума.

Он сказал ей, что заявил права на её киску, что она его, и прямо сейчас она знала — так и есть. Он был тем, кто брал её, заполнял, растягивал, разрушал, и она обожала это.

— Что ж, я хотел попробовать это на вкус, — процедил он, резко отдергивая бедра назад, пока щупальца не были вынуждены отпустить её, когда она перестала сжимать его.

Он вышел и обхватил рукой её бедро, чтобы поднять её задницу в воздух и провести языком вдоль всей щели её лона. Грязный, мокрый лизок от входа до самого клитора. Он слизывал остатки её оргазма, просовывая язык внутрь, чтобы убедиться, что забрал каждую каплю.

Это уже не приносило такого насыщения, как раньше. Затем он снова опустил её спиной на кровать, насаживая на свой член.

— Так лучше, — сказал он, причмокнув языком. — Твой вкус великолепен.

Он снова навалился на неё, подсунув руку под её тело, чтобы сжать ягодицы, когда вошел глубоко, и его щупальца вернулись, чтобы обвиться вокруг неё.

Рее ничего не оставалось, кроме как принимать его, когда он снова начал двигаться. Она знала, что он оттягивается лишь наполовину, но входил быстрее, чем раньше — он входил жестко. Её голова моталась из стороны в сторону под этим натиском.

Он был повсюду. Его огромное тело укрывало её, заслоняя свет и оставляя только его самого. Она не чувствовала ничего, кроме жара его тела, движения его ствола, меха, трущегося о неё и царапающего соски и кожу. Всё, что она могла слышать — его нескрываемое кряхтение, стоны, тяжелые вздохи и эти бубенчики, звенящие так быстро, что их перезвон сливался в безумную песню.

Пот струился по ней, омывая тело. Её конечности дрожали, пока она впивалась ногтями в его спину, с силой дергая за мех. Она не знала, больно ли ему, но даже если бы он велел ей остановиться, она не смогла бы.

Рея кончила снова; её глаза закатились, она не могла издать ни звука, легкие свело спазмом. Слишком много. Это слишком много.

— Не останавливайся, не останавливайся, — шептала она снова и снова. — Так хорошо.

Паря в экстазе, пока в неё дико вбивались, Рея была потеряна, сломлена, разбита на миллион крошечных осколков. Она гадала, сможет ли когда-нибудь собрать себя заново.

Он издал призрачный стон, разминая её ягодицы, пока она сжимала его своими мышцами.

Ей не нужно было больше, её разум и так уже трещал по швам, но она не могла перестать шептать: «Трахни меня, трахни меня».

Рея вцепилась в его спину, выгибаясь под ним. Это был огонь, это была страсть, это жгло так сладостно, что она распадалась на атомы. Он перемешивал её внутренности. Его толчки ускорились, он отдавал ей всего себя, и слезы начали катиться из её глаз.

Его дыхание было таким коротким и прерывистым, что ей казалось, он вот-вот перестанет дышать; воздух рвался из горла, словно он задыхался.

— Можно мне кончить в тебя? — Его член снова пульсирующе набух, на секунду став еще толще. — Я так сильно этого хочу. Наполнить тебя моим семенем. Мой запах в тебе, на тебе, помечая тебя.

Она крепче обхватила его ногами, чтобы он не смог вырваться.

— Дай. — Толчок.

— Мне. — Жесткий удар.

— Это. — Еще один быстрый толчок.

— МНЕ!

Ей нужно было почувствовать, как горячее семя взрывается внутри неё; она знала по тому разу, когда трогала его, с какой силой оно вырывается, знала, что он прольет больше, чем она сможет принять.

Он налился до предела, и его щупальца сжали её почти до боли, гарантируя, что никто из них не сможет отстраниться. Он толкнулся жестко, глубже, вдавливаясь в её тело со всей мощи, а затем замер.

Он содрогнулся и дернулся, сотрясаясь вокруг неё. Он прижался к ней, прежде чем запрокинуть голову и издать оглушительный рев в изголовье кровати.

Рея застонала от первой струи, затем заизвивалась при каждой следующей. Жидкий огонь растекался внутри. Он заполнял каждую