Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир
– Это мой ресурс, моя энергия. Папа с детства водил меня на занятия конным спортом. В моменты езды я чувствовала, как энергия наполняет моё тело, несмотря на всю напряженность при езде, – тихо говорю, чувствуя молчаливый вопрос Райана.
Я все детство выпрашивала у отца лошадь, слыша лишь отказы, но однажды он пообещал купить мне её на моё восемнадцатилетние. Но этого так и не произошло.
Ощущая мою открытость, Райан продолжает путешествие по моему телу, касаясь остальных татуировок.
– Уроборос, верно? – спрашивает, обводя змею на спине возле шеи.
– Да, верно. Он значит цикличность жизни: чередование рождения и смерти, порог между небытием и перерождением, созиданием и разрушением.
Я набила его после ночи в подвале, перекрыв букву "ш", значившую "шлюха", любезно оставленную Маркусом. Он хотел, чтобы я помнила, кем являюсь. Как жаль, что его слова ничего не значат, а моё послание на его спине больше подходит к жалкой личности Маркуса. В тату салоне взглянула на змею, поедающую себя, и почувствовала шевеление в груди, связь. Я даже не читала её значение, когда решила бить. Прочитала только после сеанса, когда меня одолело любопытство.
– Выглядит устрашающе, но завораживает, – с трепетом в голосе произносит Райан.
Да, это так.
Одна из самых моих любимых татуировок.
– Помнишь, ты спрашивал значение татуировки на запястье?
Он кивает мне в волосы, зарывшись в них носом.
– "saudade" означает тягу к прошлому, а ласточки – родители.
На последнем слове голос дрогнул и, слыша это, Райан крепче обнял меня за талию.
– Солнце между грудей – свет, олицетворяющий Эмили, мою подругу, которая погибла три года назад. Она свет, который навсегда остался в моем сердце, – продолжаю, желая унять эту тяжесть, выпустить её наружу.
Одинокая слеза скатывается по щеке, но я сдерживаю другой поток, не желая портить истерикой этот момент.
Боль всегда рядом и всегда готова меня поглотить.
Но я также всегда готова её выдержать и теперь улыбнуться свету.
Татуировка на груди перекрывает шрам от ножа. Монстры разрезали мою одежду на мне, не задумываясь, цепляет ли лезвие кожу. Но в тот момент я не думала о физической боли, я хотела её. Когда Эмили убили на моих глазах, я умерла вместе с ней. Мое сердце остановилось, загораживая меня от всего остального. Весь процесс личного Ада они заставляли смотреть на зияющую дыру в её голове и весь процесс я надеялась, что подруга откроет глаза, даже если это было невозможно. Я всё равно продолжала надеяться.
А татуировка на запястье в честь родителей – это знак моей слабости после всего и знак спасения меня от смерти моими родителями. После реабилитации в больнице я пыталась перерезать себе запястья, не в силах больше видеть кошмары по ночам, не в силах жить с чувством вины и болью от потери Эмили. Жизнь потеряла абсолютно все краски, и я желала смерти. Но папа остановил меня, словно почувствовав мои намерения, он вбежал в комнату. В этот день первый раз в жизни увидела слезы на глазах моего отца и возненавидела себя ещё больше за то, что подвергла его страху потерять меня.
Райан переворачивает меня на спину, смотря в мои глаза с беспокойством. Мои руки обвивают его шею, притягивая для поцелуя. Желая раствориться от этой боли, но он не позволяет мне, отстраняясь и продолжая смотреть в мои глаза.
– Я не твой способ отвлечения, Ребекка, – грубым голосом говорит мужчина, и моё сердце сжимается от его мыслей. Он никогда не был для меня кем-то подобным, никогда. – Я благодарен, что ты доверила мне свою боль и историю. Но не закрывайся от неё, когда она слишком близко и готова поглотить. Я встречу её с тобой. Мы не будем глушить её, мы будем бороться с ней.
Рыдания нарастают в груди, хочу их высвободить, но не могу. Они засели там и не выходят наружу, чтобы освободить меня, позволить бороться с ними.
– Ты никогда не был отвлечением, Райан, – моя рука ложится на его щеку, и он прижимается своим лбом к моему, разделяя дыхание. – Я не хочу сейчас чувствовать боль, не хочу плакать из-за прошлого, не хочу после этого быть полностью опустошенной. Я хочу насладиться временем с тобой, а не болью. Я хочу тебя, Райан.
Он целует меня в лоб, задерживая свои губы на долгое мгновение.
– Если хочешь, я расскажу о значении своих татуировок, – отстраняясь от меня, предлагает мужчина, перекатываясь на спину и потянув меня следом на грудь.
Я улыбаюсь его действиям, чувствуя восхищение этим мужчиной. Он делает все для того, чтобы я почувствовала себя лучше, готовый вскрыть и свои раны.
– У тебя их слишком много, это затянется на пару дней, – со смехом замечаю, кладя руку на его пресс.
– Я не против остаться с тобой в постели ещё на пару дней, – игриво отвечает, пробираясь рукой в кудри моих волос.
У Райана действительно огромное количество татуировок на теле и мало свободных участков кожи, но меня всегда интересовали только две татуировки, перекрывающие белые полосы шрамов на груди и спине.
– Что значит череп на твоей спине?
Эта татуировка вызывала у меня множество вопросов, когда увидела её в первый раз. Татуировка, способная отпугнуть любого своим страшным образом, но я видела множество ужасов, и каждый из них скрывает за собой историю.
Череп изображен на всю спину с огромными черными глазами, злобной улыбкой с зубами и двумя клыками посередине.
Когда я смотрю на него, у меня появляется только одна ассоциация:
Смерть.
– Череп набил для того, чтобы люди знали какой исход их ждет, если они пойдут на бой со мной. Он несет послание об опасности, смерти, которую я несу на своих плечах. Татуировка свидетельствует о той стороне моей жизни, которую я не выбирал, – последнее предложение произносит с еле уловимым шепотом.
– Что значит не выбирал?
Я хочу поднять голову и взглянуть в глаза осени, узнать правду, которую он скрывает. Но Райан задерживает меня своей рукой, не давая подняться.
– Это то, что я не расскажу тебе, как и ты не расскажешь, откуда на твоем теле шрамы.
Мужчина прав, я никогда не расскажу ему об этой стороне своей жизни. О том, чем действительно занимаюсь, и для чего приехала. И это не связано с тем, что я не доверяю Райану,
