Дж Уорд - Желание

— Пойдем? — подсказал ее отец, указывая элегантной рукой на переднюю дорожку.

Кивнув, Гри сделала шаг вперед, следуя первой по кирпичной тропинке к двери. Прежде чем открыть ее, отец выключил охранную сигнализацию, такую же как в ее доме, а потом, один за другим, открыл замки. В мгновение, как они оба пересекли дверные косяки, он запер их внутри, вновь включил систему и закрыл все засовы.

Никто не достанет их здесь: в плане безопасности ее дом в городе по сравнению с этой крепостью выглядел как палатка из папье-маше.

После смерти Дэниела, этот дом приготовили к осаде… чего она не понимала до настоящего времени. Сняли все обшивные доски, снаружи и изнутри были установлены микротонкие, огнеупорные панели. Свинцовые стекла были заменены на пуленепробиваемые, в дюйм толщиной. На место античных дверей пришли прочные, со свинцовыми рамами. Установили регуляторы воздуха и мощные системы отопления, кондиционирования и вентиляции; без сомнений были и другие новшества, о которых она не подозревала.

Ремонт обошелся дороже чем все, что было в доме, и в то время Гри сомневалась в умственном здравии своего отца.

Сейчас она была благодарна ему.

Она окинула взглядом антиквариат в раннеамериканском стиле[134], деревянные полы и атмосферу повседневной элегантности, и предстоящий вечер растянулся перед ее взором на века. Так всегда бывает, когда впереди лишь ожидание: Джим и Исаак свяжутся с ней и ее отцом, но нельзя сказать, когда это произойдет. И каковы будут новости.

Ужасно. Как это все ужасно.

Боже, как правило, она думала о смерти, подразумевая несчастные случаи или болезни. Но не этим вечером. Сегодня смерть обрела жестокий, умышленный характер, и Гри не нравился такой мир. Было и без того сложно прожить день, когда Мать Природа или Закон Мерфи преследует тебя.

Ее мучило очень плохое предчувствие.

— Не желаешь перекусить чего-нибудь? — спросил ее отец. — Или ты предпочтешь сначала освежиться?

Так странно. Обычно, когда она приезжала в этот дом, она вела себя как хозяйка, подходила к холодильнику, кофейнику или плите, даже не задумываясь. Странно и неуютно быть здесь на правах гостя.

Посмотрев через плечо, она взглянула на отца, обведя глазами привлекательные черты его лица. В неловкой тишине бронированного дома, до Гри дошло, насколько одинокими были они оба. Да ради Бога, им на самом деле необходимо стать семьей, перестать общаться как посторонние.

— Почему бы мне не приготовить ужин нам обоим?

Глаза ее отца немного увлажнились, и он прокашлялся.

— Это было бы прекрасно. Я только отнесу вещи в твою комнату.

— Спасибо.

Когда отец проходил мимо, он коснулся ее руки, слегка сжав ее… его версия объятия. И она приняла жест, положив свою ладонь сверху. Как в былые времена.

Когда он поднялся наверх по лестнице, Гри направилась на кухню, чувствуя слабость и вялость… но она стояла на ногах и двигалась вперед.

Так всегда бывает в конце дня, не так ли?

Не хватало лишь одного… и Гри остановилась, чтобы снова оглянуться через плечо. Потом она вошла на кухню и посмотрела на стол в алькове… затем длинный участок, где протянулся кухонный стол… подножие задней лестницы…

— Дэниел? — прошипела она. — Где ты?

Может, он не хотел приходить в дом отца. Но если он смог появиться в «Четырех временах» на благотворительной вечеринке, а потом на подпольном бою, значит, мог притащить свой зад и сюда.

— Ты нужен мне, — сказала она. — Мне нужно увидеть тебя…

Она ждала. Еще пару раз тихо позвала его по имени. Но, казалось, что ее слушали лишь холодильник и двойная плита.

О, ради всего святого, она знала, что ее брат всегда презирал конфликты… и что при виде отца Дэниел всегда нервничал. Но если никто кроме нее не мог видеть Дэниела, очевидно, что ее брат мог сам выбирать, кому являться.

— Дэниел.

Вспыхнула паника, когда Гри подумала, что он больше никогда не появится. В прошлый раз он попрощался, а она даже не заметила?

И снова, бытовые приборы не ответили.

Решив, что Гри больше повезет с их использованием, она подошла к холодильнику и открыла дверцу, гадая, что, черт возьми, приготовить для них с отцом.

Одно она знала наверняка: никакого омлета на ужин.

Пройдет много времени, прежде чем она снова приготовит омлет.

Легла ночь, и фары неприметной машины Матиаса освещали дорогу впереди. На асфальте, по которому он ехал, мчались и другие автомобили, за рулем которых сидели люди, в их головах роились планы.

Но все это было несущественно для Матиаса, представляло не большую важность, чем фильм на экране ТВ.

И не серьезней.

У него были дела. Плохие дела. От которых его мозги собирались в кучу, а боль в левой стороне груди вспыхивала с такой силой, что он с великим трудом оставался в сознании.

Дерьмо… Джим Херон знал слишком много о том, что должно быть частными мыслями, личностными знаниями. Будто мужчина настроился на внутреннюю радиостанцию Матиаса, подслушивая все песни, перезвоны и сообщения о ситуации на дорогах.

И ублюдок был прав. Заместитель Матиаса на самом деле возвысился после маленького «происшествия» в пустыне: в последние два года, этот оперативник сделал себя незаменимым и, оглядываясь на все задания и ситуации, с которыми сталкивался Матиас, стало очевидно, что заместитель постепенно влиял на его решения, пока не начал принимать их сам.

Это было едва заметно. Будто кто-то медленно прибавлял огня под кастрюлей с водой. Именно заместитель изменил его мнение относительно ухода Джима Херона. И мужчина склонял Матиаса к убийству Исаака. Можно привести сотню примеров… в каждом из которых действовал именно он.

Он даже не замечал, что это происходило.

Боже, все началось с убийства сына Алистара Чайлда. Оно стало первой из «гениальных» идей.

Конечно, логика была неоспорима, и Матиас без колебаний нажал на курок. Но когда он просмотрел снятое видео, его тронули рыдания Чайлда. Открыли дверь в коридор, о существовании которой он даже не подозревал.

Матиас выключил видео и отправился спать. А следующим утром он проснулся и решил, что пора завязывать. Время покинуть вечеринку, которую он устроил столько лет назад… позволить гостям занять его дом и сжечь его, почему нет. Но с него хватит.

Последняя капля переполнила чашу.

Сосредоточившись на своих руках, лежащих на рулевом колесе, Матиас осознал, что кто-то другой руководил им, управлял, указывал на съезды с магистрали и расставлял указательные знаки. Но как такое случилось?

И откуда, мать твою, Джим Херон узнал об этом?