Леди и Орк - Финли Фенн
Это воистину было прекрасное место, подумала Джул, натягивая поводья перед горой и вытирая влажные глаза рукой. Это был подходящий дом для её благородных орков. Если бы только это действительно могло быть домом. Её домом.
Она соскользнула со спины коня, жестко приземлившись на ноги рядом с ним, и снова вытерла глаза, пытаясь проглотить подступающий к горлу комок. Боги, какой ужасный, изматывающий, бесконечный день. Астин желал ей смерти, Отто приказал бы её убить, она убила собственного мужа, её собственная пара продал её, и вот теперь она здесь, стоит перед горой, которая никогда не была её домом, и хочет плакать, как ребенок.
Как вдруг, без предупреждения, вокруг раздался лязг и грохот сапог, бьющих по земле. И когда Джул подняла голову, моргая сквозь влажные ресницы, орки снова были здесь.
Здесь были Бальдр и Драфли, Оларр и Сильфаст, Афкарр, Абьорн, Саймон и Эйярл. А позади них — тяжело груженная повозка с припасами, неуклюже раскачивающаяся из стороны в сторону, которой управлял всё так же ухмыляющийся Йоарр, во весь рост стоящий на козлах с вожжами в руках.
Но ближе всех, шагая к Джул со смертельной решимостью, был Гримарр из клана Аш-Кай. Её пара, её предатель, отец её сына.
Джул дернулась назад, прижавшись к коню — она не могла доверять ему, не могла, он продал её — и она увидела, как он тоже дернулся назад, резко остановившись в нескольких шагах от неё. В то время как остальные орки собрались вокруг него, переводя странные, неуверенные взгляды с него на Джул. В то время как глаза Гримарра были чистого, сверкающего черного цвета, её пара, её любовь, он продал её, и Джул почувствовала, как что-то сильно сжалось в груди, перехватывая дыхание.
— Что, — услышала она свой хриплый голос. — Мне не следовало… — ей пришлось сделать паузу, судорожно глотая воздух, — мне не следовало возвращаться сюда?
Глаза Гримарра сузились, напряженные и пронзительные, и она видела, как его кулаки сжимаются по бокам, острые черные когти впиваются в ладони.
— Ах, женщина, — произнес он медленным, рокочущим шепотом. — Да, тебе следует быть здесь. Это твой дом.
Дыхание Джул странно прерывалось — это не так, он не… — и она боролась за то, чтобы втянуть воздух, найти слова.
— Но ты, — начала она, — ты…
Внезапно она потеряла дар речи, прижав дрожащие руки к лицу так сильно, что стало больно — но перед ней предстало ошеломляющее, нелепое зрелище: Гримарр из клана Аш-Кай, Принц Орков, тяжело опускается на колени на землю и смотрит на неё, прямо в неё, бездонными черными глазами.
— Женщина, — сказал он тяжелым голосом, его когтистые руки с силой сжали колени. — Я был неправ. Я причинил тебе боль. Я судил о тебе неверно. Я подвел тебя.
Джул моргнула, но, казалось, не могла говорить, а Гримарр резко мотнул головой, словно пытаясь что-то отбросить.
— Я подвел тебя, — повторил он тише. — Во всех своих планах на мир я не думал о твоих желаниях или твоем счастье. Я думал только о счастье своих братьев и о своем собственном. Мне не следовало так поступать.
Слова звучали искренне и с болью, словно он действительно имел это в виду, но этот орк уже произносил столько убедительных слов; Джул отвела взгляд, стараясь игнорировать наблюдающие за ними глаза вокруг.
— Что ж, ты так поступил, — сказала она сдавленным голосом. — И, вероятно, сделал бы это снова, будь у тебя выбор.
— Нет, — последовал ответ Гримарра, внезапный, твердый. — Нет. Я бы стал искать другой путь. Я бы никогда не позволил лорду Норру прикоснуться к тебе или причинить тебе вред, как я сделал это сегодня. Я должен был защитить тебя, как и клялся, и найти способ убить этого человека первым. Тебе никогда не пришлось бы делать это вместо меня.
Джул снова не могла ни заговорить, ни посмотреть на него, она лишь слышала его хриплое, прерывистое дыхание.
— Я должен был поделиться с тобой своими планами, — продолжил он еще тише. — Я должен был сделать тебя частью всего этого. И даже если бы я не нашел способа убить лорда Норра, и мне всё равно пришлось бы обменять тебя ему ради мира, я должен был просить твоего благословения. Мне никогда не следовало заманивать тебя в ловушку и ранить тебя этим перед людьми, как я это сделал, после того как ты так благородно говорила с ними от нашего имени. Мне следовало довериться тебе, как ты доверилась мне.
Взгляд Джул метнулся обратно к нему, цепляясь за горе на его лице, за одинокую влажную дорожку на щеке.
— Я должен был умолять тебя, — сказал он, теперь медленнее, — остаться верной мне в своем сердце и искать способ вернуться ко мне. Я должен был умолять тебя тайно встречаться со мной и принимать меня по ночам. Я должен был попытаться напомнить тебе, что даже если ты разделишь ложе с другим, ты всегда останешься моей парой, и что я всегда буду тосковать по тебе, и ждать тебя, и лелеять тебя. Что эта гора всегда будет твоим домом.
Его слова были подобны стрелам, глубоко пронзающим кожу Джул, и она заставила себя сильно помотать головой.
— Это просто связь, — сказала она хрипло. — Орочья магия. Ты сам так говорил раньше. Её трудно разрушить.
— Нет, — возразил Гримарр достаточно громко, чтобы Джул вздрогнула. — Дело не только в этом. У меня были другие пары. Я знаю, что делает связь, а чего не делает. С тобой это нечто гораздо большее, чем просто голод, женщина.
Джул продолжала смотреть, пойманная в ловушку этих глаз, правды, вспыхивающей в них.
— Ты храбра, добра, полна сил и умна, — сказал он, и его голос звенел от глубокой убежденности. — Ты не склонилась перед страхом перед горой или моими братьями. Вместо этого ты переняла их обычаи, подружилась с ними и работала на их благо. Ты не вздыхала, не плакала и не жаловалась. Ты научилась ходить по горе так, словно родилась в ней.
Джул невольно дернулась снова и украдкой взглянула на гору, безмолвно возвышающуюся над ними. И здесь, перед ней, за ними наблюдали глаза орков, ставших свидетелями того, как их капитан стоит на коленях, плача перед своей парой.
— Ты подарила мне много даров, — продолжил Гримарр. — Твой страстный голод. Твое тепло и твой смех. Твое умение утихомирить мой гнев и горе. Даже твои вопросы. А затем ты отдала всё ради
