Кости под моей кожей - Ти Джей Клун

— А ты…? Что? Думаешь, сможешь им это дать?

Питер расхохотался:

— Ты говоришь так пренебрежительно.

— А ты говоришь как Джим Джонс[1].

Над этим Питер уже не смеялся.

— Разве?

— Ты когда-нибудь слушал его проповеди? — Нейт многозначительно посмотрел на видеокамеру через плечо Питера. — Или видел его записи? Потому что я видел.

— Здесь не Джонстаун, — отрезал Питер. — Я не демагог.

— Разве? — спросил Нейт с внезапным любопытством. — Потому что, Боже, ты произносишь искусные речи, Орен. Прости, я имел в виду Питер. Чёрт, иногда даже я почти начинаю тебе верить.

— Вера, — проговорил Питер. — Это забавная штука, если подумать. Она может быть такой непостоянной, пока полностью не затвердеет. И даже после этого случаются моменты настолько экстремальные, что могут разбить её на мельчайшие кусочки. Я обладал верой, хоть и незначительной. Мне казалось, что я понимал устои Вселенной. Но это было до того, как моё тело захватило существо, пришедшее со звёзд. Подобное тебя меняет, Нейт. Если ты не проходил через такое, то никогда не сможешь меня понять. Оно… оно показало мне столько всего. Расширило границы моего разума так, как я и не считал возможным. И когда его отняли у меня, когда они вырвали Седьмое Море из моего тела, я лишился всего. У меня складывалось ощущение, будто меня бросили. Я испытал утрату, Нейт. Как ты. Как Алекс. Можешь думать обо мне как хочешь, но я такой же, как ты. Я понимаю боль. И горе. Я чувствовал себя столь одиноким, пока с каждым ударом моё сердце разбивалось всё сильнее. Хоть наши пути и были разными, но нас всех привели сюда. К этому самому моменту. Все эти люди на ферме — это те, кто услышал зов пустоты, и они оказались здесь по своему выбору, потому что больше не хотели ощущать одиночество. Разве ты не можешь сказать о себе то же самое?

Ему хотелось бы заявить обратное. Очень. Ему так и не терпелось ответить Питеру, что тот слетел с катушек. Что с Нейта довольно этого разговора. Если остальные люди на ферме желали верить в проповеди Питера — хорошо. Это их выбор, но Нейт не собирался к ним присоединяться.

Проблема заключалась в том, что он мог сказать о себе то же самое. Только когда Нейт нашёл Алекса и Арт, он понял, насколько был одинок. В конце концов, что у него осталось? Работу он потерял. Друзья его бросили, когда распространилась новость о его маленьком скандале. Родители умерли. Брат с ним не разговаривал. Всё, что у него имелось, — это хижина посреди леса в горах Орегона (и лишь одному Богу было известно, стояла ли она ещё до сих пор).

И если бы он действительно поразмыслил, если бы проникся словами Питера, то разве не признался бы, что уже чувствовал зов пустоты? L'appel du vide. Он это уже испытывал, не так ли? Это случилось несколько месяцев назад. После того, как брат позвонил ему, чтобы сообщить, что их родители скончались, но перед звонком по поводу хижины и пикапа. Нейт был… ошеломлён. Его разум почти опустел после того, как он покинул свою маленькую квартирку. Ему даже не удалось вспомнить, как он попал в Чайнатаун. В одно мгновение Нейт сидел на диване, таращась на стены, а в следующее уже стоял под богато украшенной аркой, и вокруг него толпились люди. Он медленно моргнул, словно только что очнулся от глубокого сна, остатки которого всё ещё цеплялись за его сознание липкими пальцами.

Перевалило уже далеко за полдень, и в это время он бы должен был находиться на работе, но, чёрт возьми, и этой возможности его лишили, не так ли? Он оцепенел. Всё в нём будто окаменело.

Нейт развернулся и направился домой.

И вот, стоя на платформе метро в ожидании поезда, он подумал: «А что, если?» Эта мысль была всего лишь шёпотом, возникшем в глубине его сознания, пока он наблюдал, как свет от приближающегося по туннелю поезда становился больше и ярче.

Что, если.

Что, если?

Что, если бы он шагнул с платформы прямо перед поездом? Всё произошло бы быстро, не так ли? Вдох, шаг, а потом всё бы закончилось, и, святое дерьмо, внутренний голос воззвал к нему, шёпот в его голове превратился в проклятый вопль, краткий и оглушающий, и Нейт поднял ногу. Одна его нога поднялась, а другая напряглась, словно он собирался ступить вперёд и…

Поезд промчался прямо перед ним.

Нейт отшатнулся назад, его глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит, а сердце гулко колотилось в груди.

Тяжело хватая ртом воздух, он врезался в стоящую у него за спиной женщину. Нейт извинился, хрипя, а та посмотрела на него с беспокойством, спрашивая, в порядке ли он. Тот кивнул: «Да, да, я в порядке, просто… Со мной всё хорошо. Поезд застал меня врасплох. Замечтался, знаете ли».

Незнакомка настороженно улыбнулась.

Почти час Нейт просидел на скамейке, обхватив голову руками.

В конце концов, он добрался до дома.

А через пару недель ему позвонил брат: «Хижина на озере Гершель. Старый пикап отца. Вот и всё, Нейт. Это всё, что они тебе оставили, так что больше ничего не проси. Это всё, что ты получишь».

«Да, Рики. Хорошо».

— Нейт?

Он резко вздёрнул голову.

Питер выглядел обеспокоенным.

— С тобой всё впорядке?

— Да, — поспешил ответить он. — Да. Я… в порядке. Слушай, Питер. Я ценю всё, что ты сделал для нас. Для Арт. И… да. Ты прав. Я не понимаю, через что ты прошёл, когда она была в тебе. Когда она была… тобой. Но теперь она другая. Она изменилась. Из-за Алекса.

— И из-за тебя, я предполагаю.

Нейт покачал головой.

— Нет. Это не так. Она…

— Ты что, не видишь?

— Что?

— То, как она смотрит на тебя. Как они оба на тебя смотрят. Вы трое, вы… Я подозреваю, что вы все связаны. Так или иначе.

Нейт покраснел. Он ничего не смог с собой поделать.

— Мы через многое вместе прошли, — пробормотал он.

Питер улыбнулся.

— Знаю. Думаю, каждый здесь может сказать то же самое. И хотя ты не разделяешь наш образ жизни, я надеюсь, что ты будешь его уважать. Ведь, в конечном счёте, все мы лишь странники. Просто пытаемся найти свой путь.

С этим Нейт мог согласиться. Правда мог.

— Знаю. И мне жаль, если я повёл себя как… не знаю. Грубиян. Или кто-то в этом роде. Ты был с нами очень добр, а я обвиняю тебя в том,