Хранить ее Душу - Опал Рейн

губы, чтобы проверить, проникнет ли он языком глубже, и он сделал это, вылизывая всю полость рта. Я так сильно его хочу.

Фиолетовый цвет мелькнул в его сферах, показывая, что она не одинока в этом чувстве, прежде чем снова смениться розовым — словно та эмоция, которую он обозначал, была сейчас сильнее.

Рея отстранилась и прикрыла рот рукой, чтобы скрыть, как тяжело она дышит. Бесполезно. Она не сомневалась, что он чувствует запах её возбуждения.

— Орфей, — выдохнула она, всё тело вибрировало. — Я хочу, чтобы ты касался меня свободно.

Рея не знала, как начать. У неё никогда раньше не было секса, и она не знала, как подвести их к этому естественно.

— Конечно, — прохрипел он; его глаза наконец стали фиолетовыми и застыли в этом цвете. Он наклонился, чтобы лизнуть её шею, пытаясь задрать её юбку, хотя её колени мешали. — Я всегда хотел коснуться тебя вне ванны.

— Н-не здесь. Пойдем в твою кровать?

— Да, — тихо простонал он, хватая её за задницу и прижимая к себе, пока вставал. С каждым шагом шарики в бубенчиках тихо позвякивали. Он провел языком под её челюстью. — Мне очень нравится мой подарок, маленькая лань.

Зная, что он не даст ей упасть, она начала поспешно расстегивать пуговицы на его рубашке; её тело с каждой секундой всё больше распалялось от предвкушения.

Он бросил её на кровать, затем отступил, глядя на наполовину расстегнутую рубашку. Он коснулся её работы; тусклый свет двух свечей на тумбочке рядом с огромной кроватью освещал его достаточно, чтобы она могла видеть.

— Ты тоже собираешься касаться меня?

Касаться его? Она планировала касаться его всем телом, везде и сразу. Она кивнула, забираясь с ногами на кровать и вставая на колени, чтобы стянуть платье через голову. Затем она сняла свое белье на завязках.

Она давно утратила способность стесняться своей наготы перед ним и не хотела ждать ни секунды дольше, чем нужно, пока он попросит её раздеться или спросит, можно ли ему снять одежду самому.

Обнаженная, она потянулась, чтобы расстегнуть последние три пуговицы. Как только он сбросил рубашку, она положила руки ему на талию, чтобы расстегнуть пуговицу на его штанах — ей нужно было, необходимо было узнать, как выглядит остальная часть его тела. Она никогда не видела его ног, и хотя она касалась его, она никогда не видела, как выглядит его член.

Она уже собиралась стянуть их вниз и наконец открыть то, что так жаждала увидеть, но его рука опустилась и перехватила её ладони.

— Сними, — потребовала она. Он колебался, но ей было плевать. — Я хочу видеть тебя.

— Ты ведешь себя странно, — сказал он, прежде чем позволить ей стянуть штаны.

Он сбросил обувь.

— Я хочу тебя, Орфей. Я хочу видеть, хочу трогать, хочу чувствовать.

Она успела лишь мельком взглянуть на его ноги и ступни, прежде чем её слова вызвали резкое рычание, и он стремительно наклонился, опрокидывая её на спину. Он прижал её руки к кровати, нависая над ней на четвереньках.

То, что она успела увидеть, были ступни, похожие на её собственные, но пальцы были более звериными, с маленькими когтями на кончиках. Кости выступали над суставами у основания пальцев, как и на его руках.

Его ноги были мощными, человеческой формы, покрытые в основном короткой шерстью, с рыбьими плавниками, свисающими с задней части икр. Только там, где бедра переходили в пах, шерсть становилась длиннее.

Она видела ложбину меха, где должен был быть его шов, но его член еще не показался.

— Следи за словами, Рея, — предупредил он, наклоняясь, чтобы лизнуть её ключицы, ровную поверхность груди, а затем провести языком по одной из грудей, сдвигая её в сторону жестким движением языка, словно она была мягкой и податливой. — Ты можешь подать мне неверную идею. Ты сказала, что я могу касаться свободно, а я хочу попробовать тебя на вкус.

Он лизнул её грудь несколько раз; его шершавый язык задел сосок, посылая разряды тока по её телу. Она простонала, выгибая грудь навстречу ему, прежде чем он перешел к другой, продолжая удерживать её руки, лишая возможности обхватить его голову и прижать к себе, как ей того хотелось.

Только когда он просунул колени между её ног — ему не пришлось применять силу, она раздвинула их охотно — он отпустил её руки и отстранился.

Он схватил её за лодыжку и повернул голову, чтобы провести языком по кончикам пальцев её ног, своду стопы, а затем вверх по икре, оставляя влажный след, который обдавало его горячим дыханием.

— Я хочу вылизать каждый дюйм твоего тела. — Он поднялся выше колена, лизнув внутреннюю сторону бедра, заставив её ахнуть от щекочущего, но приятного ощущения. — Я хотел узнать, как ты отреагируешь, когда это будет мой язык, а не руки, скользящие по тебе.

Его слова были подобны огню, заставляя жар разгораться под кожей, заливая её румянцем и делая невероятно чувствительной.

— О-о-х, — тихо простонала она; её нога дернулась, когда этот твердый и влажный орган скользнул по чувствительным сплетениям нервов, бегущим по внутренней стороне бедра. Внутренние стенки её лона сжались в беспорядочных спазмах, заставляя живот трепетать в ответ.

— Но я ждал возможности снова попробовать тебя здесь с той самой ночи.

Она знала, что он, должно быть, уже смотрел на её лоно, когда поднял её ногу и развел бедра. Когда его язык закончил свой путь, он даже не остановился. Вместо этого он лизнул одну из её половых губ, чтобы тут же вонзить язык прямо в её складки, обвивая им клитор.

Крик сорвался с её губ, и она вцепилась в меха на кровати, отрывая бедра от матраса. Это первое прикосновение было подобно маслу, выплеснутому в лесной пожар, который и так уже вышел из-под контроля.

И каждый следующий размеренный, плоский лизок заставлял её кожу пылать от щек до груди. Влага возбуждения скапливалась у входа, пока её грудь вздымалась и опускалась от шквала искр удовольствия, которые дарил его язык.

Он удовлетворенно промычал, когда наконец опустился ниже, чтобы попробовать её нектар. Одного этого было достаточно, чтобы сказать ей, что ему не нужны слова, особенно когда мгновение спустя он пронзил её своим языком, требуя большего.

Её губы раскрылись, глаза распахнулись, а голова откинулась назад от быстрого проникновения. Её адаптация к этому сопровождалась помутнением зрения; она расслабилась, стеная при каждом движении туда-сюда.

Почему это так хорошо?

Его язык был гибким, вращался, изгибался, прежде чем сложиться, достигая шейки матки. Он был достаточно длинным, чтобы