Шерри Томас - Пылающие небеса (ЛП)

И все же Иоланта тренировалась в заклятьях, не дающих запомнить и осознать происходящее. Но и ее встреча с Бирмингемом тоже прошла очень приятно: за чаем, в живой беседе об эпосах Гомера – предмете близком и дорогом Бирмингему.

Конец семестра оказался столь же спокойным. Школьный кубок по крикету их команда не выиграла, но впервые за многие годы вышла в финал. Уинтервейл попал в сборную Итона и участвовал в матче против Хэрроу – к гордости всего пансиона. Иоланта, к изумлению и восторгу Тита, выиграла десять фунтов стерлингов, написав лучшее эссе на латыни. Деньги она тотчас же потратила на мороженое и пирожные для всех, а еще купила Кашкари очень красивый набор для бритья с монограммой, в покупке которого принял участие и принц, оплатив половину стоимости.

В последнее воскресенье перед окончанием летнего семестра Кашкари наконец-то устроил давно им обещанный теннисный турнир, в честь Бирмингема и других ребят, уезжавших учиться в университете.

Разыгрывалось два приза – отдельно для младших и для старших. За соревнованиями младших друзья Иоланты наблюдали из ее комнаты. А когда настал их черед, толпой ринулись вниз, горя желанием разбить друг друга. В комнате остался только принц.

Иоланта кивком указала на дверь:

– Идем?

Он закрыл дверь, взял тарелку из буфета и произнес:

– Flamma nigra.

Взвилось черное пламя.

– Что это?

– Дай руку.

Тит погрузил в пламя их соединенные ладони. По ощущениям огонь был как нагретый солнцем камень, льнущий к коже с игривостью щенка. Через несколько секунд пламя начало светлеть, меняя цвет от фиолетового к темно-синему, от небесной лазури к едва заметной голубизне вены сквозь кожу. Наконец, стало совсем прозрачным и рассеялось.

Иоланта уставилась на свою руку, потом посмотрела на принца:

– Это... кровная клятва?

Он склонил голову, как будто застеснялся:

– Да, ты свободна.

– Ты понимаешь, что натворил? – спросила она дрожащим голосом.

– А как иначе? Я неделями ни о чем другом думать не мог. И все же не могу осознать.

– Тогда почему? Потому что мы уже попытались убить Лиходея?

Такова была их договоренность – одна и только одна попытка. Хотя, по сути, эта попытка не считается, ведь Лиходей среди мертвых не задержался.

– Отчасти да…

– А еще почему?

Тит чуть помедлил:

– Когда-то все решили за меня. Никто не спрашивал, желаю ли я идти по этому пути. И я не хочу лишать выбора тебя – друзья не делают друзей рабами. Ты должна решить сама.

Глаза защипало от выступивших слез.

– А если я решу сбежать?

Принц на мгновение отвел взгляд. Когда же снова посмотрел на Иоланту – тот самый юноша, который заявил ей, что живет для нее одной, – в его глазах читался страх. Но наравне со страхом еще и надежда.

– Имеешь право.

С улицы их звали ребята. Будто во сне, Иоланта подошла к окну:

– Сейчас спустимся.

Снаружи все выглядело по-прежнему: летнее небо, летняя трава, летние мальчишки. Но все изменилось. Ее жизнь снова принадлежала ей, и она могла поступать, как пожелает.

Иоланта повернулась к юноше, который стал для нее самым верным другом во всем мире:

– Мне нужно решить сейчас?

– Нет. Можешь не торопиться.

– Выходи, Фэрфакс! И ты, принц, тоже! – вопил Уинтервейл. – Мы ждем вас на жеребьевку!

– Идем! – закричала она в ответ. И уже тише добавила: – Пора идти играть.

У самой двери Тит сжал ее плечо:

– Что бы ты ни решила, знай: знакомство с тобой – величайшая честь в моей жизни.

Иоланта положила руку поверх его ладони и сморгнула слезы:

– Взаимно, принц

– И предупреждаю: в теннис я собираюсь разбить тебя в пух и прах.

Она рассмеялась, хоть и не успела еще вытереть слезы:

– Попробовать можете, ваше высочество. Попробовать-то никто не мешает.

Эпилог

Тит ждал.

В это время года мыс Рат поражал красотой. Солнце светило достаточно ярко, чтобы перекрасить море из обычного тоскливо-серого в глубокий темно-синий. На зеленом лугу паслось несколько овец с еще короткой после весенней стрижки шерстью. Белый и безмятежный, сиял маяк.

Но Тит больше не мог любоваться окрестностями.

Фэрфакс опаздывала.

А ведь покинула школу на два дня раньше него. И знала точное время их встречи здесь, возле единственного сохранившегося входа в его лабораторию. Назначенный час уже миновал.

Если Тит не уйдет, то пропустит свой поезд.

Он ждал; невыносимая боль сжимала сердце. Он больше не представлял своей жизни без нее.

У них осталось еще секунд тридцать.

Двадцать.

Пятнадцать.

Десять.

– Прости! Прости! Не уходи без меня!

Фэрфакс, с чемоданом в руке, мчалась к нему! Чувствуя, как сердце едва не разрывается от счастья, Тит схватил ее за руку, и вместе они ринулись к маяку.

Потоком хлынули объяснения. Поезд из Эдинбурга в Инвернесс задержали из-за случившегося на путях небольшого оползня. И ей, величайшему магу стихий своего времени, что щелчком пальцев способна сдвигать тонны почвы, пришлось сидеть и ждать, пока рабочие расчищали дорогу лопатами. Лопатами!

Но Тит в каждой фразе слышал поэзию, воспевание надежды, дружбы, отваги и всего остального, ради чего стоит жить. Фэрфакс здесь. Она пришла. Пришла.

– И я не могла выйти из поезда, – рассказывала она, запыхавшись, – потому как должна была оказаться в пределах полутора сотен верст от мыса Рат, прежде чем перескакивать. В одиночку я больше не выдержала бы.

– Ты не в силах покрывать полторы сотни верст за раз.

– Я разделила дорогу на четыре части и в середине совершила несколько слепых скачков.

Тит открыл дверь лаборатории и сунул Фэрфакс зелья. На сей раз он собирался превратить ее в черепашку – на случай, если кто-то до сих пор жаждет конфисковать его канарейку.

– Слепые скачки… Ты с ума сошла?

Фэрфакс отбросила чемодан и залпом выпила зелье:

– Конечно, сошла. Я ведь здесь.

Тит прокашлялся:

– Я… я рад, что ты здесь.

Она улыбнулась:

– Готов?

Возможно, она спрашивала про свое превращение. Но, отвечая, Тит говорил обо всем, что ждало впереди:

– Да. Я готов.

КОНЕЦ

Примечания

1

Бальнеоклиматический курорт во Франции, у подножия Савойских Альп.

2

Королевская военная академия.