Наследница Ордена - Анна Этери

даже не догадывался, что он говорит всерьез о том, чтобы вернуть наших погибших родителей. И даже как-то его за это побил. С тех пор он замкнулся в себе. А однажды утром мы нашли письмо, где Арен своим детским почерком писал, что уходит, чтобы вернуть маму и папу, что нашел тех, кто поможет. Я сразу понял, кто такие они, пытался их найти, чтобы найти его. Но он исчез, затерялся среди людей. Быть может, его сразу убили, а может, он… — «стал монстром», вот что не договорил Дарен, даже сейчас… спустя годы… он не может этого произнести.

— И ты вступил в Орден, чтобы остановить Арена?

— Я был дураком. Хотя с тех пор мало что изменилось. Но да, я думал об этом. А еще о том, что найду тех, кто обещал ему помочь, и… сделаю так, чтобы они больше никому помочь не смогли.

— Значит, это не твой отец привел тебя в Орден, — подловила я его. Раньше он говорил именно это.

Дарен бросил на меня мимолетный взгляд.

— Да. Извини, я был с тобой недостаточно честен при первой встрече. — Правда, я не почувствовала в его словах раскаяния.

— Это ведь была Огненная Саламандра, твоя бабушка… это она тебя привела? — В досье написано, что она его единственная оставшаяся в живых родственница. К тому же она тоже служила в Ордене.

— Двоюродная! И об этой проклятой старухе я стараюсь не вспоминать, а лучше и вовсе забыть, — болезненно поморщился он. — Но когда мы с Ареном остались одни, она взяла нас под свое крыло. Заставляла собирать на болотах травы и коренья и варить вонючие зелья! Когда Арен был еще с нами, жизнь была сносной, но потом… Считай, что я сбежал от нее в Орден, — нервно усмехнулся охотник.

— Огненная Саламандра была охотницей на демонов? — осторожно спросила я. В Ордене о ней до сих пор ходили легенды, хотя она отошла от дел лет двадцать назад.

— Да, — согласился Дарен, — она давно не в себе.

— И чем она занималась, когда ушла из Ордена?

— Разным…

— Я хочу с ней встретиться.

— Зачем? Ты ведь не серьезно? — взглянул на меня Дарен. — Нет, ты серьезно, разорви меня демоны!

* * *

С утра лил дождь, но к обеду разъяснилось. Я надела плащ и взяла коробку с пирожными, за которыми посылала Мелисс в кофейню. В гости с пустыми руками не ходят.

Дарен с самого утра был молчалив, казалось, несколько раз он хотел меня отговорить от визита к своей бабушке, но так и не произнес ни слова.

Я отправила записку Иву, чтобы он меня не терял. Не хватала еще, чтобы демон из вредности увязался следом, или, хуже того, поднял на уши Орден — наследница пропала! Написала: «Иду ненадолго в город. Со мной Дарен». Представила лицо демона, когда он ее прочтет. Наверняка же думает, что мне доставляет удовольствие играть в детские игры. Так пусть знает, что я не прячусь, ничего не скрываю, и приняла его правила.

Я немножко слукавила: старушка жила не в городе, а на его окраине.

Отпустила нанятый экипаж, собираясь обратно пройтись пешком, а если прогулка утомит — нанять другой.

Калитка, увитая плющом, оказалась незапертой.

— Ты уверена? — поймал меня за руку Дарен. — Еще не поздно уйти. Она — ведьма, и это не в переносном смысле.

Его озабоченное выражение лица только больше раззадорило. Но едва я вошла в ограду, как поразилась увиденному.

Каменный дворик с расставленными кадками и глиняными горшками с цветами был усеян кошками: одни лежали, щурясь на солнышко, другие вылизывали мордочки, иные же что-то ели прямо с земли, что-то окровавленное. Тут и там валялись кости. И над всем этим витал мерзкий запах разложения.

Дверь дома скрипнула, и на низеньком крылечке показалась седая всклоченная старушка в цветастом платке на плечах и сером платье.

— За что на тебя генерал сердится? — начала она с порога. — Где твоя форма? Выглядишь ужасно! Сходи в Зал Душ… Давно пора!

Дарен держал на руках рыжего толстого кота и гладил за ушком, улыбаясь, будто встретил старого друга, но при виде бабушки лицо его помрачнело.

— А! — обратила она на меня взгляд подслеповатых водянисто-голубых глаз. — Так это она и есть? Та самая?! Говори! Не то я всё скажу!

— Это она, — поспешно согласился Дарен.

— А говорил, что этого никогда не случится… Что ты бессмертен, а выходит, что и нет!

Казалось, охотник смутился, немного покраснев, и выронил кота. Что здесь происходит?

— Ну, входите, раз пришли, — открыла хозяйка пошире дверь.

Усадила пить чай за большой дубовый стол, покрытый белой скатертью; я выложила на блюдо принесенные пирожные. На каминной полке тикали часики, стояла небольшая фотография с изображением семьи — я невольно задержала на ней взгляд.

Старушка смотрела так, будто знала, кто я и зачем пришла.

— Меня зовут…

— Знаю-знаю, ты дочь генерала Роина, — усмехнулась она.

— Да, я его дочь.

— Ну-ну. И что тебя привело?

Над чашкой с травяным чаем поднимался пар.

Что привело… так сразу и не скажешь.

Старушка положила поверх моей руки свою, иссохшую, с синими жилками.

— Расскажи мне.

От прикосновения я вдруг провалилась в видение, словно в белый туман… Видела, как старушка распахивает высокие двери и врывается в залу Ордена, вся взлохмаченная и страшная, с неистово горящими ненавистью глазами, поднимает свою костлявую руку и указывает на кого-то пальцем. «Я проклинаю тебя! — срываются с ее языка ужасные слова. — Проклинаю тебя, Роин! Да не сойти мне с этого места!»

— И давно у тебя видения?

Я вздрогнула. Всё та же комната дома с кошками во дворе; минула всего секунда, и старушка смотрит вопросительно.

— С пяти лет, — созналась неохотно.

— Ты видишь будущее?

— Да.

Она взглянула на Дарена, словно знала что-то о нем.

— И что первое ты увидела?

— Свою наставницу пансиона, но тогда я еще не знала, что это она. С ней мы встретились спустя четыре года.

— Зря Роин сослал тебя такую даль, на остров.

— Почему же зря? Я многому научилась, и потом, мы виделись: раз в год я приезжала на каникулы.

— Но ведь это совсем не то, когда живешь с семьей.

— Отец — вся моя семья, но он вечно занят, так что мои отлучки на месяцы были нам обоим только на пользу.

— А твоя мать, как же она?

— Я никогда ее не знала, она, наверное, умерла… Отец почти ничего о ней не рассказывал, говорил, что она исчезла во время прорыва. Такое случается. — Говоря о матери, я не