А единороги будут? - Ирина Владимировна Смирнова

точки зрения — не прибавилось. Если примерить розовые очки, то все, вообще, радужно. Он помог мне победить суккуба, понимая, как это для меня важно. И у него все… все было под контролем! Он верил в меня, и мы победили. Какие мы с ним молодцы?!

Но адреналин и эйфория схлынули, а вместе с ними и розовые очки. И теперь перед глазами только несущиеся на меня рога… и удушающая обида, потому что буквально еще вчера меня трясли за плечи и орали, что будут вытаскивать из всех передряг при первых признаках опасности, несмотря на мои собственные желания. И тогда меня это заявление хоть и злило, но все равно согревало. А то, что произошло сегодня…

— Вам не понравилось, когда судьба всех остальных зависит только от вас, леди?

Да, ментальная связка. Настроение передается и ощущается, хочешь ты этого или нет. Пока я недостаточно сильна в блокировании своих эмоций, даже от посторонних, а уж от собственного нетопыря вообще ничего не скрыть.

— Мне не понравилось, что меня использовали, чтобы вместе с моими проблемами решить парочку своих, — телепатически сложнее играть интонациями, зато во фразу можно вложить гораздо большую гамму переживаемых чувств. Недовольство, злость, обиду, ощущение вселенской несправедливости.

— Вы растете прямо на глазах, леди, — легкая одобрительная полуулыбка, умеренная толика ехидства, и у меня вновь желание просто растечься у него в руках и забыть обо всем. Но нельзя! Нельзя. Эта зараза, как обычно, отвлекает, а мне надо собраться с силами и, перешагнув через себя, навести порядок в наших отношениях. Я — не игрушка, не марионетка… я — человек. И хочу, чтобы со мной считались. И то, что я его люблю и стараюсь лишний раз не тыкать носом в его положение, не означает, что можно сесть мне на шею и скакать на мне туда, куда ему вздумается.

— Леди, я честно не ожидал, что нас встретит этот суккуб, иначе обязательно предупредил бы вас.

Да, Рикиши часто недоговаривает, умалчивает и уводит разговор в сторону. Но никогда не обманывает. Значит, и правда, предупредил бы. Хочется верить, что да.

— То есть, если бы ты знал, что к нам в компанию попытается навязаться демоница, ты бы заранее рассказал бы мне о том, как мы сможем ее победить совместными усилиями?

Мне очень хочется ему верить, но ментально сказанную фразу я окутываю ехидством и сомнениями.

— Да, — а вот в мысленных словах Рикиши звучит только уверенность. — Вы умная и сильная, моя леди. Правда — ну не улыбайся ты так, у меня весь настрой выяснять отношения пропадает! Тем более, какая женщина не любит, когда ее хвалят? — Вы бы все равно полезли в этот бой, даже зная все заранее. Потому, что договориться по–хорошему у вас с ней все равно бы не получилось. Она все равно постаралась бы вас обмануть, сделав вид, что согласилась с вашими условиями. И если бы из–за вашей слабости пострадал даже говорящий сундук с ядом, вы бы никогда себе этого не простили.

Я окончательно растаяла и уже почти забыла о своих подозрениях, мысленно соглашаясь, что только суккуба со звездной болезнью нам и не хватало, особенно учитывая то, что я до сих пор не взяла бразды правления в свои руки и по–прежнему полностью завишу от своих мужчин. И что даже у гнома шансов выжить в одиночку тут больше, чем у меня. А главное — нам нельзя в одиночку! Нам же надо мир спасать. Чужой мне мир…

Вот интересно, а если я, выбравшись на поверхность, пошлю всех в баню и пеший поход, а сама останусь жить где–нибудь в маленькой деревушке? Буду тихо подрабатывать колдовством… Мне же много не надо?.. Свежий воздух, птички, домик… М–да. Нет, мне проще уединиться с библиотекой, чем с природой. Но я, наверное, и при библиотеке где–нибудь устроиться смогу? Буду как старичок в академии архивы особо ценные оберегать.

Ну какой из меня спасатель мира, если я троих… четверых… Мать их так, они почкованием размножаются у меня? Если я пятерых мужиков построить не могу?! С другой стороны, мир–то мне надо спасти, а не построить. Да и спасание заключается в элементарном — добраться до алтаря и разбудить драконов. Все! Зато потом слава, уважение, место в библиотеке при дворце и… Рикиши рядом. И пусть он манипулирует, крутит и вертит, виляет хвостом, как хочет, и вообще, ведет себя так, как ему нравится… Мелочи какие! Он будет со мной, потому что выбора у него нет. А еще ведь на моей совести останутся два дроу. Или их сразу отпустить обратно в родной террариум?

Вот о чем я думаю?! О чем?!

— Леди Мируан, сосредоточьтесь на том месте, где вы бы хотели оказаться. Или на том человеке, к которому вы бы хотели перенестись.

«На том месте…» Мышцы Рикиши слегка напряглись, брови едва заметно нахмурились. Ага, боишься, что сейчас окажемся у меня на кухне под рыжим абажуром? Да я бы с радостью.

— А между мирами мы путешествовать можем?

— Если бы вы хоть раз бывали у алтаря в Истейлии, мы бы смогли легко туда перенестись, — ну вот, взял и пристыдил, напомнив, что у меня есть здесь дело, а я о возвращении домой мечтаю. Но главное — шанс вернуться обратно у меня есть! Есть… Кухня… родная такая, уютная… столик… диванчик… книжка… шоколадка… Так! Стоп! Собраться, сосредоточиться. Пещера. Холодная, темная, противная, с гусеницами, саранчой, грибами–отморозками… Бхинатаром, Чхаром и Яримом… Не хо–чу! Все, хватит! Я сегодня видела смерть, бегущую на меня. И плевать, что на самом деле она не собиралась меня убивать! Откуда я об этом знаю? Со слов Рикиши? Много ли стоят его слова?! Сколько раз уже он все выворачивал, выкручивал, переиначивал, недоговаривал. Классный мужик и секс с ним отличный, но я устала… Хочу домой… Домой!

Остановить неотвратимо приближающуюся истерику уже было невозможно, единственное, что я смогла заставить себя сделать — вспомнить, как расширялись и без того большие и выразительные глаза Бхинатара, когда он понял, что я сейчас прыгну… Прыгну вниз к демонам, оставив его главным над ожидающими нашего возвращения. Он смотрел на меня так, как будто ему действительно было за меня страшно. Как будто переживал… Как будто ему было не все равно.

Я держала в голове этот образ и рыдала, уткнувшись в плечо Рикиши. Рыдала, в очередной раз прощаясь с домом. Это было жестоко! Ужасно жестоко! Я же уже