Сделка с профессором (СИ) - Краншевская Полина

– Слабовато, – разочарованно вздохнула Бетти. – Как же быть? Неужели руны бесполезны и ни на что значительное неспособны?

Она так горела идеей обрести неведомое ранее могущество, что никак не могла смириться с тем, что волшебство женщинам доступно только вот такое – обескровленное и жалкое.

«Нужно попробовать колдовать, используя треугольник, – без особой надежды на успех решила она. – В подвале Атли рисует руны на вершинах геометрической фигуры, а не сами по себе. Может, в этом и кроется успех?»

Беатрис споро провела три грани прямо под рунами и вновь влила энергию, но эффект оказался тем же – росток слегка подрос, не более. Досада и горечь сжали сердце Бетти, и она поплелась в спальню и уселась на постель.

«Бесполезно, – думала она, размазывая по щекам злые слезы. – Все потеряно. Эльвин и Идана все испортили. Ни древней магии, ни волшебства для женщин теперь нет. А я дура безмозглая размечталась горы переставлять с места на место».

Она подскочила на ноги, подняла матрас, схватила спрятанную там книгу и в порыве бессильной злобы швырнула ее об стену. Раздался жалобный треск порванного переплета, и на пол вывалился пожелтевший листок совсем из другого тома, на нем были изображены перевернутые руны и треугольник. Бетти схватила его и уже хотела смять, как ее взгляд зацепился за обозначение сторон света над линиями.

– Ну конечно! – закричала она и бросилась в ванную комнату.

 Перерисовав фигуру так, как предлагал автор неизвестного трактата, Беатрис предприняла новую попытку. Но ее снова ждал провал. Вредная мана и не подумала явиться на зов своей хозяйки, в груди закололо, голова начала кружиться, и Бетти пришлось срочно лечь в кровать.

«Ну и чудные дела творятся, – мелькнула на краю сознания мысль. – Наверное, я все же заболеваю».

Однако долго размышлять ей не пришлось, слабость навалилась с новой силой, и Беатрис унеслась в царство снов.

Утром Бетти пожаловалась Пруденс на свое состояние и попросила сварить для нее отвар по особому рецепту Атли. Но служанка заявила, что нужные ингредиенты закончились, а новые сможет привести только сам хозяин усадьбы, и принесла обычное снадобье от простуды. Беатрис пришла в отчаяние, она вовсе не собиралась ждать возвращения благодетеля, ведь его приезд означал бы конец колдовским опытам. Он сильный маг и легко сможет почувствовать ее эксперименты с маной.

 «Сама о себе позабочусь», – решила Бетти и отправилась в лабораторию.

Для начала она пересмотрела все колбы с уже готовыми зельями, но нужного не нашла. Затем она отыскала описание приготовления отвара в составленном Атли сборнике рецептов и принялась за поиски компонентов. К ее вящей радости они обнаружились в шкафах здесь же. Вот только снадобье оказалось на редкость заковыристое, и Беатрис подивилась тому, что Пруденс с легкостью его готовила.

«Как ей это удается? – гадала Бетти, помешивая булькающее варево в кастрюльке, установленной на зажженной горелке. – Тут недюжинная сноровка нужна. Видимо, она часто этим занимается. Но зачем? Атли отпаивает? Так он без конца в разъездах. Или, может быть, Кло пытается лечить от слабоумия?»

Отвар приобрел характерную темно-фиолетовую окраску, и Беатрис сосредоточила все свое внимание на снадобье. Остудив полученное зелье, она перелила его в колбу, плотно закрыла крышкой, убрала лабораторию и вернулась в свою комнату.

Налив в стакан немного полученного средства, она с опаской поднесла его к губам и сделала крохотный глоточек. Вкус оказался таким же горьковатым, как и у отвара Пруденс. Бетти немного расслабилась, а почувствовав прилив сил, окончательно успокоилась. Целый день она читала пособие по магической науке и пила укрепляющее зелье, а к вечеру отважилась опять попробовать колдовать.

И на этот раз все вышло как нельзя лучше! Мана откликнулась гораздо охотнее, ее ручеек увеличился, усиленные треугольником руны запылали так ярко, что Бетти несколько минут боялась глаза открыть, а стоявший в центре фигуры росточек превратился в настоящее полноценное цветущее растение.

– Получилось! – ликовала Беатрис, пританцовывая вокруг вымахавшего стебля. – Я могу творить волшебство не хуже любого максиса!

Когда ее первый восторг поутих, Бетти вынуждена была признать, что в магическом искусстве она, конечно, не сравнится с магами-мужчинами, поскольку те могут колдовать с помощью заклятий и не привязаны к символам и их комбинациям. Но осознание того, что ей теперь тоже подвластна сильная магия, грело ее тщеславную душу, и она в своих безудержных мечтах уже мнила себя великой волшебницей.

Теперь все дни Беатрис были наполнены опытами в ванной комнате. Пруденс постоянно бубнила ей о пользе прогулок, но Бетти и слушать ее не желала, покидая спальню только ради того, чтобы поесть. Она с таким азартом подбирала все новые и новые комбинации, что ушла в это с головой и даже не замечала, как летит время.

Бетти совсем позабыла о волнующем сновидении, полностью растворившись в мире древних рун. Но, как оказалось, зря. В одну из ночей Атли снова ей приснился.

Обнаженная Беатрис снова лежала на шелковистом меху в подземелье, а нагой Атли поглаживал ее кончиками длинных пальцев.

– Здравствуй, моя нежная, дивная пташка, – протянул он, рассматривая ее тело алчущим взглядом. – Как ты, мое хрупкое сокровище?

– Ты вернулся? – спросила она, нежась под его прикосновениями и потягиваясь. – Мне не хватало тебя.

Стыд опять куда-то исчез, и Бетти, не стесняясь, наслаждалась близостью своего покровителя и млела от его ласк. Мягкие подушечки пальцев очертили ее грудь, сосредоточились на мгновенно затвердевших сосках, и сладкий стон сорвался с алых губ Беатрис.

– Скоро мы будем вместе, – улыбнулся он, упираясь ей в бедро твердым естеством. – А пока я хочу, чтобы ты разделила со мной блаженство.

Он обернулся, взял два бокала с нектаром и один протянул Бетти. Глядя друг другу в глаза, они вместе испили чудесный напиток до дна. Тело Беатрис наполнилось легкостью, а душа воспарила в ликующем восторге. Она прильнула к Атли и принялась гладить его, осыпая короткими поцелуями широкую грудь. Он заскользил ладонями по ее спине и сжал ягодицы. Бетти устремилась пальчиками вниз по рельефному животу и начала ласкать напряженную плоть. Дыхание Атли сбилось, он прикрыл глаза и откинул голову назад, отдавая себя во власть шустрых ладошек.

– Возьми его в рот, – велел он.

И Беатрис с радостью послушалась, открыв уста и обхватив тугую блестящую головку.

– Не спеша двигайся вверх и вниз, – продолжал отдавать распоряжения Атли. – Ласкай языком, посасывай и помогай себе рукой.

Бетти, как прилежная ученица, все исполнила в точности, и хриплый стон огласил подземелье.

– Да, еще! – потребовал Атли, и она старалась доставить ему как можно больше удовольствия.

Вдруг он напрягся всем телом, опрокинул Беатрис на шкуру, развел ее бедра и принялся неистово работать языком. Бетти выгнулась дугой и протяжно застонала, вцепившись в мощные плечи.

– Ты слаще любого нектара, – выдохнул Атли и сменил язык закаменевшим естеством.

И снова Беатрис умирала под ним от наслаждения и сладкой муки. Ей так хотелось, чтобы он вошел как можно глубже, чтобы он полностью завладел ею, чтобы они окончательно соединились, но Атли крепко держал ее за бедра и не позволял двигаться ему навстречу, полностью контролируя процесс.

Ощутив приближение пика, Бетти сама распахнула резервуар и коснулась груди стискивающего от напряжения зубы Атли. Меж разведенных бедер Беастрис ощутила горячую пульсацию, окатившую жаром все тело, и с громким криком упоения выплеснула бурный поток своей маны.

– Бетти, да! Так! Правильно! – раздался полухрип-полустон.

Горячее семя обожгло ее живот, Атли затрясся в исступлении, и темная бездна его жаждущего энергии нутра принялась взахлеб тянуть живительные силы. А Бетти снова умирала в его руках, отдавая все без остатка и ни в чем не отказывая.