Леди и Орк - Финли Фенн
Но Отто всё еще медлил, загораживая выход из кареты и изучая Джул внимательным, оценивающим взглядом.
— Так ты будешь претендовать на земли Норра? — спросил он еще тише, чем прежде. — От имени твоего нерожденного ребенка?
Что? Джул вся дернулась, уставившись на него — а затем услышала сдавленный, недоверчивый звук, сорвавшийся с её собственных губ. Астин был мертв, она только что убила своего мужа, и Отто это знал — и это было всё, что его волновало. Возможность того, что ребенок в утробе Джул всё-таки мог быть от Астина, и следовательно, стать единственным наследником его земель и богатства, а не он.
— Так вот почему ты проявляешь такое великодушие, — услышала Джул свои собственные слова себе под нос. — Дела с деньгами нынче обстоят неважно, я полагаю?
Отто даже не попытался этого отрицать, скользкий ублюдок, и Джул издала еще один звук, не совсем похожий на смех.
— Того, что я уже однажды разрушила свою жизнь ради твоей выгоды, тебе было недостаточно? — прошипела она. — А потом ты пытаешься снова пожертвовать мной и моим ребенком ради собственной выгоды, лжешь оркам о мирном договоре, который и не собираешься соблюдать? И теперь ты стоишь здесь, над теплым трупом Астина, и спрашиваешь меня об этом?!
Отто, по крайней мере, выглядел слегка пристыженным, но нервно оглянулся назад, туда, где, как видела Джул, снаружи кареты начали собираться люди в униформе.
— Я просто хочу заключить сделку, — прошептал он. — К твоей выгоде тоже. В конце концов, мы семья.
Джул не могла перестать пялиться, её мысли крутились и сжимались, вихрясь вокруг нарастающего, тошнотворного понимания. Гримарр был прав всё это время. Врагом были не только откровенно жестокие люди, такие как Астин. Врагом были обычные, добродушные, благонамеренные люди, такие как Отто — как она сама, — которые отводили взгляд, думали о собственном благополучии и выбирали самый легкий путь.
Взгляд Джул снова метнулся к Астину, лежащему напротив неё, такому холодному и пустому, чья кровь всё еще была теплой под её ногами. У неё хватило смелости столкнуться с этим врагом, её собственным проклятым мужем. И наверняка, наверняка она найдет в себе силы столкнуться и с этим.
— Тогда вот тебе сделка, мудак, — выдохнула она, протискиваясь мимо фигуры Отто и спускаясь из кареты. На свет и свежий воздух, и — её решимость на мгновение пошатнулась — прямо в центр толпы наблюдающих людей.
Их была почти вся половина сотни, отметили паникующие мысли Джул — пятьдесят вооруженных солдат в униформе стояли неплотным кольцом вокруг неё. Кто-то с обнаженным оружием, кто-то нет, но все с настороженными, внимательными глазами, переводя взгляд с неё на карету позади.
Отто только что спустился с подножки, открыв безошибочно узнаваемое, ужасное зрелище внутри, и теперь послышался нарастающий шепот, шарканье ног, обвиняющие, подозрительные взгляды. «Это что, кровь? Это лорд Норр? Лорд Норр… мертв?»
Дышать вдруг стало тяжело, мир закружился и вспыхнул белым перед глазами Джул, но нет, нет, она должна была встретить это лицом к лицу. Должна была посмотреть в глаза правде, своим врагам, самой себе.
И каким-то образом нашлись силы расправить плечи и поднять голову. Обвести взглядом всех вооруженных мужчин вокруг и заговорить.
— Мой муж, лорд Норр, мертв, — произнес её голос, дрожащий, но ясный. — Только что, в этой карете, он пытался убить меня. И когда ему это не удалось, — она невольно бросила быстрый взгляд на Отто, наблюдавшего у неё за спиной, — он покончил с собой собственным кинжалом, на моих глазах.
Шепот немедленно возобновился, люди неуверенно переглядывались друг с другом и смотрели на карету, но Джул резко подняла руку, и они снова замолчали.
— Лорд Норр уже некоторое время был нездоров, — продолжила она. — Его пожирали обязанности, и в детстве с ним жестоко обращались. Однако теперь его наследием станет мир и надежда на лучшее будущее для наших собственных детей.
Говоря это, она положила руку на живот, привлекая к нему коллективный взгляд всех людей, и Джул сделала еще один глубокий, придающий сил вдох.
— Убийства должны прекратиться, — сказала она. — Смерти должны прекратиться. Нам нужен этот мир, между орками и людьми.
Убежденность звучала в её голосе, во всем её теле — но она всё равно вздрогнула от безобразного звука фырканья из задних рядов толпы.
— А что, если мы не хотим мира с орками? — крикнул чей-то голос. — Что, если мы не заключаем сделок с дикарями?
В ответ раздалось несколько смешков и множество кивающих голов.
— Забудьте обо всей этой сделке, — крикнул другой голос. — Вырежем этих свиней подчистую.
Гнев пробежал по спине Джул, и она свирепо уставилась на человека, который это сказал, на его бледное, невыразительное лицо.
— Орки не свиньи и не дикари, — возразила она. — Они люди. Такие же, как мы.
Из толпы раздалось еще несколько смешков, еще несколько язвительных оскорблений, и Джул почувствовала, как страх снова начинает пульсировать, её руки сжались в липкие кулаки по бокам.
— Договор подписан, — сказала она. — Нашими городами, нашими магистратами и лордами. Дело сделано.
— Это всего лишь бумажка, — сказал другой мужчина, заслужив хор согласия, и Джул бросила беспомощный, ищущий взгляд за спину, на Отто. Он же хотел сделки, он же сказал, что они семья, не так ли?
Но в голубых глазах Отто было странное, отстраненное выражение, странная нерешительность в его стройной фигуре — и внезапно правда ударила по Джул с ослепляющей, душераздирающей силой.
Она допустила ужасную, глупую ошибку. Отто заботили земли и богатство Астина, да, возможно, даже настолько, чтобы соблюдать мирный договор — но прямо сейчас Отто также был следующим в очереди на наследство Астина, и были другие, более легкие пути обеспечить свое положение.
И самым легким из них было бы, чтобы Джул умерла.
Это даже не обязательно должно было произойти сегодня, поняла Джул, её глаза лихорадочно метались между Отто и окружающими людьми. Это могло случиться в любой момент между сейчас и рождением её сына. И это могло быть единственным словом в уши одного из этих людей,
