Белая Госпожа - Вера Александровна Петрук

И Лора успокоилась. Закрыв глаза, она принялась покачиваться из стороны в сторону, обхватив себя за плечи, будто ей холодно. В комнате, действительно, похолодало, и Дэйра накинула на плечи шаль, дав Марго знак увести Лору в другую комнату.

- Кто нашел тело? - спросила она, удивившись льду, который зазвенел в голосе. Его почувствовали и остальные, потому что разом обернулись к Карлусу - мол, ты начал, ты и заканчивай.

- Жених, госпожа, - сказал он и все-таки спрятал глаза. - Феликс сообщил эту страшную новость. Он сказал, что провожал Ирэн в ее покои после пира, пытался успокоить счастливую невесту, но потом был вынужден уйти, чтобы соблюсти приличия, однако, уходя, видел, как она пила снотворное. Вероятно, девушка не ограничилась одной ложкой.

- И как жених перенес эту страшную весть? - спросила Дэйра, стараясь расколоть лед в голосе, но с этим ничего нельзя было поделать. Мороз поселился в ее душе и сердце и сейчас успешно воевал за тело. Шаль не помогала, и маркиза подошла к камину. Наверное, если бы не собравшиеся, она залезла бы в огонь, лишь бы согреться.

- Для него это невыносимая утрата, - скорбно ответил капеллан. - Он сказал, что ему нужно побыть одному и покинул замок на рассвете вместе с графом Эстрелом, тот согласился взять юношу в Майбрак. Герцог не стал возражать, он очень переживает за душевное здоровье сына.

- Граф Эстрел тоже уехал? - удивление сумело пробить ледяную корку в бездушном голосе Дэйры, потому что было искренним. - А как же снег? Я думала, мы все здесь застряли. Или герцог созвал донзаров и из соседних земель?

- Эээ, - озадаченно протянул капеллан и оглянулся за поддержкой на остальных, но всех устраивало, что с маркизой разговаривал только он. - Извините, Дэйра, каких донзаров вы имеете в виду?

Но Дэйре уже не нужен был ответ. Заставив себя отлипнуть от камина, она подошла к окну и сощурилась от яркого солнца, ворвавшегося в комнату, когда по ее приказу отодвинули тяжелые занавеси. Так вот, что за звук беспокоил ее с тех пор, как она проснулась.

В Бардуаг волшебным образом заглянула весна. Оттеснила злобного брата, прогнала лютый холод, развеяла мрак и тучи, раскинув над Бардуагом теплое голубое небо. С замковых крыш ручьями стекала вода. Весенняя капель была самым неожиданным звуком, какой можно услышать в декабре накануне нового года. Непроходимые сугробы съежились, стаяли и растворились под лучами солнца, ставшим нежным и ласковым, каким светило бывает разве что в мае. Со снегом случилось самое страшное, что могло с ним произойти - он растаял. Коричневая лента дороги блестела от луж и грязи, но была вполне проходима. Она маняще звала, исчезая в серой полосе Вырьего Леса. Макушки дубрав приобрели подозрительный зеленый оттенок, и у Дэйры сжалось сердце, а слезы, замороженные зимними морозами, все-таки хлынули из глаз.

Я плачу, потому что молодые почки обречены на смерть, а до весны еще так далеко, подумала Дэйра. Но лгать себе было трудно. Брачный договор Ирэн и Феликса, лежавший в кармане ночного халата, жег душу больнее, чем если бы она оказалась в адовом пекле дьявола, который все еще ждал ее на дне бездны. Может, Ирэн и курнула в ту ночь больше журависа, чем следовало, но сикелийская дурман-трава не убивала во сне. От нее умирали куда страшнее - в язвах и с почерневшими конечностями. А то, что в покоях невесты не нашли ни следа журависа, говорило о том, что жених навел порядок и почистил за собой всю грязь, которая могла быть обращена против него.

Ирэн суждено было вернуться в Эйдерледж, но, если бы Дэйра отправилась прошлую ночь спать, то виконтесса приехала бы к отцу, сидя в карете, а не лежа в гробу.

Все они умирали. За свою помощь Белая Госпожа брала слишком дорого. Донзары из Копры, сестра Нильса, теперь, вот, Ирэн - платой для них стала жизнь.

Нехорошее предчувствие отозвалось жжением в шрамах, которые казались раскаленными лентами железа, прилипнувшими к коже.

- Что-то еще случилось? - спросила Дэйра, взглянув на Нильса, которого застала врасплох. Оруженосец укутывал Лору в плед, когда случайно поднял глаза на маркизу. По выражению его лица было понятно, что он предпочел бы промолчать, но капеллан суетился рядом с Марго, помогая ей готовить успокоительный чай, и помочь Нильсу было некому. Ни Томас, ни капитан Белиорский не проявили желание вступить в разговор. Им всем было удобно скорбно молчать.

- Уил Рокер погиб, - угрюмо сказал Нильс. - Несчастный случай. Упал с крыши. На кухне сказали, что он заходил около полуночи, спрашивал, как пройти на крышу, мол, хотел полюбоваться ночным видом. Подумать только. Мы все плясали, веселились, а он, наверное, уже лежал мертвым на камнях. Его нашли утром, когда прекратился буран, и снег стал таять.

Везде ложь. Она стала неотъемлемой чертой бардуажского замка, впиталась в его стены, отравляя каждого, кто останавливался в нем. Уил Рокер не ходил на крышу замка, потому что после разговора с Дэйрой заснул на прежнем месте - на столе, в пиршественном зале. И было это под утро. Так же, как и Ирэн, не ходила к лекарю за снотворным. На тумбочке у кровати подруги Дэйра не видела бутылок с настойками - лишь курительную трубку с журависом.

- Нам срочно надо в Майбрак, - заявила она, резко отворачиваясь от окна. - Граф Эстрел и маркиз Бардуажский не должны скучать в пути в одиночестве. Мы составим им компанию.

За те несколько минут, что Дэйра смотрела на мир за стенами замка, весна успела раздражить и заставила желать скорейшего возвращения зимы, снега, мороза и лютых ветров.

- Да, нужно спешить, - очнулся Белиорский, обрадовавшись, что скорбная тема позади. - Говорят, после таких оттепелей быстро возвращается зима, а с ней - снега, морозы и лютые ветра.

Дэйра согласно кивнула, но, когда капитан собрался выходить, подняла руку, призывая всех к вниманию.

- Господа, у меня есть просьба, - она вздохнула, понимая, что собирается перейти черту, после которой безумных псов на цепь не вернуть. - Я называю это «просьбой», но на самом деле это приказ. Вы можете отказаться, и тогда я попрощаюсь с вами, отправив в Эйдерледж, где мы увидимся в новом году. Или согласиться. И тогда все мы станем чуть больше, чем группа людей, которая едет непонятно куда и непонятно зачем.