Первый год - Джеймин Ив

было доказано музыкой, которая гремела в зале, наполняя мою кровь энергией. Ашер потащил меня прямо на танцпол.

— В прошлый раз нас прервали, — прошептал он мне на ухо, и я прижалась к нему так близко, как только могла.

— На этот раз я буду танцевать всю ночь напролет, — ответила я, обвивая руками его за шею.

Но я явно сглазила нас, потому что не прошло и двух минут, как по залу пронесся вой сирены. Он был таким пронзительным, что даже перекрыл громкую музыку.

— Что это? — спросила я Ашера, поворачивая голову, чтобы посмотреть, что происходит.

— Это сигнализация по периметру Академии, — сказал он, переходя в режим защиты. Он держал меня за руку, в то время как встал между мной и дверью.

Остальные ребята обнаружили нас почти сразу и тоже окружили меня.

— Где Илия и Ларисса? — спросила я, стараясь не паниковать. Я вцепилась в ожерелье, испытывая облегчение от того, что моя сила все еще была под контролем и присутствовала во мне.

— Прямо здесь, — сказала Илия, затаскивая Лариссу в центр толпы атлантов, рядом со мной. Затем она вытащила из ножен на бедрах два кинжала — потому что она была в буквальном смысле крутой — и встала рядом с Ашером. Я отвлеклась, наблюдая, как она вертит этих малышей в руках, прежде чем вспомнила, что сигнализация сработала не просто так.

Кто-то проник за периметр.

Глава Джонс бросился к выходу. С ним было несколько его сотрудников, и они не выглядели шокированными или рассерженными явными признаками предстоящей вечеринки. Ларисса была права, он определенно уже знал и просто закрыл на это глаза. Он огляделся по сторонам и, заметив нас, рванулся вперед. У меня появилось нехорошее предчувствие, что это как-то связано либо с Атлантидой, либо со мной.

Или с обоими.

— Ашер, — сказал Джонс, совсем не запыхавшись. — Артерианы стоят у входа в школу. Они требуют, чтобы вы с Мэддисон поговорили с ними.

— Нет! — голос Ашера был полон ярости. — Она и близко к ним не подойдет.

Илия снова завертела кинжалами, прищурившись.

— Давайте я поговорю с ними, — предложила она, и мне пришлось покачать головой от того, какой смелой и пугающей она могла быть, если не сказать немного безрассудной и глупой.

Я положила руку на плечо Ашера и сразу же привлекла его внимание.

— Пойдем, — тихо сказала я. — Они не пришли бы сюда, если бы не хотели сказать что-то важное.

Ашер зарычал, и в его глазах появился дикий огонек.

— В прошлый раз они похитили тебя. На этот раз я просто убью их всех, прежде чем у них появится шанс.

Я усмехнулась, обнимая его.

— Полегче, тигр. Давай сначала выслушаем их, и, если нам это не понравится, мы можем обсудить вопрос об их убийстве.

Грудь Ашера вздымалась под моими руками, и я знала, что ему это не нравится. Я дала ему еще минуту на размышление, не давя на него, когда он был так близок к тому, чтобы потерять контроль.

— Ладно, хорошо, — огрызнулся он. — Но ты никуда не пойдешь одна.

Я кивнула, не желая разговаривать с ними наедине.

— Они также спрашивали о тебе, — напомнил ему Глава Джонс.

Ашер издал издевательский смешок, мрачный и невеселый.

— Они знают, что это единственный способ добраться до Мэддисон.

Никто не спорил, но в глубине души я была почти уверена, что, какие бы планы они ни придумывали, Ашер был так же важен, как и я. Чтобы взломать замок, потребовались усилия нас двоих, нашей крови.

Мы ушли с танцев большой группой, в то время как в школе все еще звучал сигнал тревоги. Это гарантировало, что большинство учеников благополучно вернутся в свои комнаты, пока мы будем разбираться с угрозой.

— Они останутся снаружи, — сказал Глава Джонс, пока мы шли. — Они включили сигнализацию исключительно для того, чтобы привлечь мое внимание.

Мы оказались у главного входа, того самого, через который я проходила почти год назад с Илией. Там были десятки одетых в кожу Артериан, но на мосту стоял только один. Единственный, у кого не было шлема. Коннор.

Его взгляд был сосредоточен на мне, напряженный и нервирующий.

Все остальные по команде Ашера остались у большого главного входа, а мы вдвоем двинулись вперед. Он остановил меня, прежде чем я успела ступить на мост, оставив между нами и Коннором расстояние в десять футов.

— Чего ты хочешь? — спросила Ашер, и его ледяные слова прозвучали с силой.

Коннор не отводил от меня взгляда. Он смотрел на меня так, словно я была чем-то особенным, и я действительно хотела, чтобы он перестал.

— Почему ты здесь, Коннор? — спросила его.

— Тебе нужно приехать в Атлантиду, — сказал он мне. — Если ты не вернешься, они все умрут.

Я покачала головой.

— Что ты имеешь в виду? Кто умрет?

Присмотревшись, я заметила, что у Коннора дрожат руки. Это был первый раз, когда я видела его испуганным.

— Ты — ключ, Мэддисон, — сказал он низким и напряженным голосом. — Родители Ашера искали тебя сотни лет. Бог-дитя, которого держали в стазисе, — ключ к восстанию Атлантиды. Только ты была не единственной, кто находился в стазисе. Остальные тоже, и теперь они все умрут. Ты — единственная, кто может их спасти. Ты — единственная, кто может остановить Сонариса.

Я все еще не понимала. Это не имело смысла.

Коннор глубоко вздохнул.

— Атлантида поднимается, и если тебя там не будет, чтобы освободить свой народ, Сонарис уничтожит их всех.

Он сделал еще один шаг вперед, и Ашер предостерегающе поднял руку.

— Не надо, — мягко сказал он. Эта мягкость означала, что он в ярости и уже обдумывает план убийства.

Коннор, наконец, перевел взгляд с меня на Ашера.

— Я не шучу, — сказал он, и я вспомнила, что у этих двоих была история. Я не спрашивала Ашера об этом, потому что это вылетело у меня из головы, но теперь мне стало любопытно. — Аш, это происходит сейчас. Сонарис может проклясть весь мир.

— Это было предсказано, — тихо сказал Ашер, и я поняла, что он пытается мне это объяснить. — Тысячу лет назад это предсказал пророк. Мои родители пытались заставить это осуществиться. В процессе они погибли. Я пытался предотвратить это, отказываясь ступить хоть одной ногой в воды Атлантиды.

— Пока не появилась я, — добавила я. — Мое похищение вынудило тебя.

Он кивнул.

— Да, и я ни о чем не жалею. Во всяком случае, последние несколько месяцев и большая часть моей жизни научили меня тому, что с судьбой не поспоришь.

— А я-то тут при чем?

Челюсти