Тонкости зельеварения (СИ) - Элина Литера

я, — тот кивнул. — Поставь их по кругу лагеря. В приоритете — стороны, которые смотрят на тракт и рядом. — На тракт? Не на конбрийскую армию?

Гроам кивнул: — Именно так. Я сомневаюсь, что намерения Его Высочества остались тайной для его отца или для "ястребов". Хоть принц и уверен в своих людях, но противная сторона наверняка пытается вызнать его замыслы, и едва это случится, как конный курьер может поднять близкие к Глариусу войска "ястребов".

Демоны! Я так надеялась, что со свадьбой все закончится, что не подумала — заговорщики не опустят руки просто так.

* * *

Утром мы выехали на конбрийскую сторону. Впереди Гроам, Ирканд, Ксандр, мы с Эдвардом, а за нами — пятьдесят магов. Остальные следовали на расстоянии.

У поворота к храму нас ожидало два лейтенанта из отряда принца. Я помахала Люку, он меня тоже узнал. Глядя на нас, Ирканд перестал сверлить лейтенантов подозрительным взглядом и перемолвился с ним парой слов. Отряд магов отправился за Люком к храму. Второй лейтенант дожидался еще одной сотни наших солдат, чтоб расставить по дороге вместе с риконтийскими.

С оставшимся отрядом мы выехали на окраину города, где в поле стояла команда принца. Солдаты принялись разбивать лагерь, а нас встретили Азалия с Оливером. Принцесса обняла меня: — Мадлен! Как хорошо, что вы приехали! Я так волнуюсь… Вы тоже волновались перед свадьбой? — Азалия, мне не дали времени волноваться. Не помните, кто это был? — О… — принцесса рассмеялась. — Жаль, никто не оказал мне подобную услугу. Но нам нужна прилюдная свадьба, чтобы все узнали о будущем объединении. Но где отец? — Его Величество решил, что его здоровье может задерживать войска, и не рискнул отправиться в дорогу. К тому же, сейчас в столице и в войсках выявляют тех, кто действовал во зло Риконтии.

Я пересказала, что произошло во время чтения письма. — Никогда не любила Мраканда, — фыркнула принцесса. — Мадлен, прошу вас, помогите мне собраться. У нас нет никого из женской прислуги, кому мы могли бы доверять. Вы не против сыграть роль моей камеристки сегодня? Вас это не оскорбит? — Азалия, я дочь лавочника, — рассмеялась я в ответ. — Помогать Ее Высочеству в день исторической свадьбы большая честь для меня. Если бы мне кто-нибудь сказал пять лет назад, что я буду укладывать волосы принцессе, я бы решила, что он сошел с ума.

Мы сделали все, что возможно. Азалия рассказала, что еще вчера из города привезли швею. Девушка совершенно не знала, куда и зачем ее вызвали, и страшно боялась. В палатке произошла заминка. Никто не желал оставлять принцессу наедине с незнакомой девушкой, хоть и шанс на то, что в случайно выбранном модном салоне среди двух дюжин швей окажется убийца, был ничтожен. Решили, что в палатке останутся два самых старших по возрасту офицера и сам принц. Выбрали двух солидных давно женатых мужчин, которые в отцы годились и принцессе, и принцу. Принцесса вышла в тонкой сорочке поверх белья, и швея робея, дрожащими руками измерила ее, пообещав, что за ночь подгонят платье, на котором есть шнуровка, чтоб можно было лучше посадить по фигуре.

Платье и две теплые накидки на выбор — из белого и серебристого меха — доставили с утра. Вместе с ними хозяйка передала просьбу принцессе начертать своей рукой записку, чтоб вывесить в салоне. Принцесса написала: "Благодарю за свадебный наряд. Азалия Риконтийская" и отправила назад с посыльным. Полагаю, разорение этому салону не грозит.

Платье висело в солдатской палатке, белое с золотой вышивкой, с кружевом и тесьмой. Для облачения принцессы в такое платье нужны трое, и пришлось снова звать на помощь проверенных отцов семейств. Дальше я занялась невестой сама.

Эдвард вынул из магсхрона краски, и они мне понравились даже больше обычных женских красок тем, что обещали дольше держаться на лице. День будет длинный, принцесса должна быть прекрасна до самого вечера. Я уложила волосы, вставила в прическу Азалии диадему и позвала Эдварда, чтоб он сотворил водяное зеркало. Принцесса засияла от счастья. — А теперь оденем вас. — Азалия, — простонала я. — Я совсем забыла про платье на вашу свадьбу. Кажется, у меня было выходное платье в вещах, которые оставались в лагере…

Но Азалия, смеясь, показывала пальчиком мне за спину. Я обернулась. Эдвард с хитрой улыбкой держал в руках чехол, откуда выглядывало нечто воздушное, из голубого шелка. — Теперь я буду вашей камеристкой! — захлопала в ладоши принцесса. — Эдвард… но как? — Дорогая, мы ехали на свадьбу. Когда я вспомнил, что нужно вынуть из магсхрона и почистить мой фрак, я подумал, что у тебя нет платья, но ты уже спала. Пришлось немножко потрясти дворцовый гардероб.

Вдвоем с Азалией мы уложили мои волосы, и она отдала мне вторую накидку. Внутри палатки был греющий артефакт, но снаружи ходить в одном легком платье было уже холодно.

Из другого салона Азалии привезли дюжину пар тонких светлых сапожек на выбор, и там нашлась обувь для нас обеих.

Выйдя наружу, мы поняли, что если пойдем сами, то ни светлые платья, ни светлая обувь этого не переживут — осеннее поле было истоптано и перепахано множеством ног. Под смех и подбадривающие возгласы солдат обоих королевств Эдвард и принц перенесли нас к карете на руках, после чего принялись очищать собственные сапоги. Сами они ехали верхом.

Уже в карете я достала припрятанный флакончик и протянула Азалии: — Выпейте. Однажды это зелье уже помогло вам.

Азалия порозовела, но флакончик взяла.

О свадьбе горожанам сообщили только сегодня утром, но улицы были полны народу. Ошарашенный бургомистр встречал нас у храма — ему всё рассказали в четыре утра, разбудив беднягу и влив в него полстакана бодрящего зелья. Его коллеге с Риконтийской стороны повезло не больше. — Я… я так рад! — бормотал один из них, а у второго доставало сил лишь приветственно взмахнуть рукой и улыбнуться.

Но радость их была