Кэрол Гудмэн - Демон-любовник

— Мара, ты молодец! Это действительно важно! Спасибо.

Мара улыбнулась — такое случалось нечасто — и слегка порозовела. И разом похорошела.

Бедная девочка, сочувственно вздохнула я, надо уделять ей побольше внимания — например, пригласить как-нибудь пообедать со мной. Только не сегодня, украдкой зевнув, решила я. Больше всего мне сейчас хотелось юркнуть в постель, согреться и уснуть.

— Мне бы хотелось просмотреть твои заметки и хорошенько все обдумать, — сказала я, поднимаясь с пола. — Может, прервемся на сегодня?

По лицу Мары скользнула тень разочарования, но потом ей в голову пришла какая-то мысль и она моментально просияла.

— Может, я приду прямо завтра утром? — с надеждой предложила она.

— Конечно, — согласилась я, хотя по утрам мы обычно не работали.

Ничего страшного, по крайней мере не будет времени думать о Лайаме.

Проводив Мару, я налила себе тарелку супа и отнесла в спальню, собираясь почитать перед сном. После ухода Лайама дом как будто опустел. На душе у меня кошки скребли. Заглянув в кабинет, я подошла к окну и бросила взгляд через дорогу, на гостиницу, чтобы посмотреть, горит ли у него свет. Окна его комнаты были темными. Где же он? Перебрался в другую комнату? Или просто спит, измученный после нашей ссоры?

Несмотря на усталость, в эту ночь я так и не смогла уснуть. Половина постели, та, на которой обычно спал Лайам — мы как-то очень быстро договорились, кто с какой стороны предпочитает спать, — пустовала. Я лежала, сжав кулаки, прокручивая в голове наш разговор и гадая, могло ли все сложиться иначе, но только снова и снова попадала в ту же самую западню. Да, я действительно сомневалась, не совершили ли мы ошибку, когда стали жить вместе; я действительно сказала об этом Ники, а кончилось все сценой в кабинете Фрэнка, когда он засунул мне руку под рубашку. Возможно, я должна была объяснить, что просто ищу причину, почему я худею и еле таскаю ноги; а если причина в том, что подсознательно я понимала, что мы совершили ошибку? Может, мы с Лайамом действительно поспешили? В конце концов, что мне известно о нем? В его сердце всегда был тайный уголок, куда он меня не допускал. Что он скрывал от меня? Тоску по Дженни? Мне вдруг вспомнилось, как он вскинул кулак: я была почти уверена, что он собирался ударить меня. Может, я с самого начала почувствовала в нем склонность к насилию? И — опять-таки подсознательно — искала возможность порвать с ним? И поэтому ринулась к Фрэнку обсудить с ним свою догадку о вампирах — в конце концов, поискать на себе следы укусов я могла и сама.

От досады я пнула ногой простыни, сбившиеся в комок, и они свалились на пол.

Спустив ноги с кровати, я подошла к окну. Снегопад перестал, по небу величаво плыла луна, превращая деревья в тощие скелеты, — их тени, протянувшись через засыпанный снегом двор, шевелились на лужайке словно живые. У меня вдруг возникло неприятное чувство, что они пытаются подползти ближе к дому.

Из темноты налетел сильный порыв ветра, и деревья склонились почтительно и благоговейно. И вдруг я увидела, как одна из уродливых теней отделилась от деревьев и стремительно бросилась через лужайку. Что это? Неужели то мерзкое существо, которое напало на меня, когда мы возвращались с Лайамом из леса? Я опрометью бросилась вниз, накинула куртку прямо на ночную сорочку и сунула босые ноги в теплые сапоги. Сетка для ловли рыбы, одолженная мне Суэлой, была на кухне — висела на крючке возле черного входа.

Осторожно приоткрыв заднюю дверь, я выглянула наружу и обшарила взглядом двор, пытаясь рассмотреть, не движется ли что-нибудь в тени. Если эта тварь охотится за Ральфом, она попытается пробраться в дом. Может, она сейчас прячется прямо под дверью?.. Взмахнув сеткой, я на всякий случай провела ею по полу и, только убедившись, что внутри ничего нет, осторожно переступила порог. Окунувшись в лунную ночь, я поспешно захлопнула за собой дверь.

Задний двор был покрыт толстым слоем девственно-белого снега, покрытого замерзшей коркой. В призрачном свете луны она сверкала, словно сахарная глазурь, только не там, куда падала тень. По краям дорожки расползлись тени деревьев: одна, от купальни для птиц, растеклась в самой середине, словно уродливая черная клякса; длинная продолговатая тень протянулась вдоль старой каменной стены в нескольких футах от двери в кухню, а под старой сиренью возле самого края стены шевелился целый клубок теней. Сколько же их! Я осторожно проверила каждую. Ничего!

Из темноты налетел сильный порыв ветра, пронесся над лужайкой, сердито дунул, гоня поземку, взъерошил ветки деревьев… Я подошла поближе, на ходу переступив через тень от старой каменной стены, и заметила в темноте силуэт мужчины…

Силуэт вдруг качнулся вперед, и, едва не закричав от ужаса, я поспешно попятилась.

Сказать по правде, я уже приготовилась к встрече с очередным чудовищем… но вместо этого увидела смутно белеющее в темноте лицо Лайама.

— Лайам! — ахнула я. — Как ты меня напугал! Что ты тут делаешь?!

— Так и не смог уснуть без тебя. Решил прогуляться по лесу. Потом услышал шум в доме… испугался, что кто-то вломился к тебе. А ты что тут делаешь?

— Ты не мог уснуть без меня? — прошептала я, пропустив мимо ушей все остальное. — Знаешь, я тоже.

Лайам шагнул ко мне. Внезапно его лицо задрожало и стало расплываться, как будто он смотрел на меня сквозь толщу воды, и только потом я поняла, что мои глаза наполнились слезами.

— Ох, Лайам, прости меня! Я не думаю, что наши отношения были ошибкой. И мне не нужен Фрэнк Дельмарко; мне не нужен никто, кроме тебя.

Лайам молча обнял меня. Жемчужный свет луны облил его с головы до ног, и тело его как будто обрело форму. Руки его были холодны как лед, но как только я сунула озябшие ладони в рукава его свитера и нашла губами его губы, между нами пробежала искра. Искра, от которой все вокруг меня запылало огнем.

Мы с Полом никогда не ссорились, поэтому я никогда не понимала, когда люди взахлеб рассказывали, что секс после примирения не может сравниться ни с чем. Зато теперь поняла. В том, как мы занимались любовью в ту ночь, чувствовалась какая-то яростная одержимость, которой прежде не было. Может для того, чтобы мы оба поняли, как близко подошли к тому, чтобы потерять друг друга навсегда. Даже потом, усталая, удовлетворенная, я не могла заставить себя оторваться от Лайама, как будто хотела убедиться, что это не сон. Стоило мне только закрыть глаза, как очертания его тела становились зыбкими — казалось, я вижу, как он у меня на глазах погружается в тень. Вздрогнув, я испуганно открывала глаза, словно это меня, а не его, засасывало сумраком.