Екатерина Олина - Минуту назад

— Дрожи тише, — Сумман сказал мне это прямо в ухо.

Легко ему говорить. Не он же плавал в конце ноября в ледяном пруду… я будто назло ему вздрогнула. Уткнулась плотнее в горячее плечо темного. Зубами клацать перестала, а вот унять дрожь уже было выше моих сил. Хорошо, что я телефон ему отдала… а вот ключи от машины, наверное того… Боже, ну и мысли посещают мою промерзшую голову… кочерыжка мороженная. Я хмыкнула.

Рука блондина оторвалась от моей спины и, обогнув голову, зажала мне рот. Меня этот жест возмутил, но вырываться и скандалить я не стала. Ладно-ладно, сижу и молчу в тряпочку… вернее в плечо. Я плотно стиснула зубы и крепче прижалась к Лилейному, чтобы унять дрожь. Получилось. Видимо я уже начинаю согреваться.

Я открыла глаза и попробовала оглядеться. Крохотное помещение. Метр на два наверное. Маленькое окно. Внутри было также темно, как и снаружи, поэтому наличие окна не особо пригождалось. Мое ночное видение порадовало мало. Мокрой и уже чуть покрывшейся инеем кучей лежала моя одежда. Сапоги валялись у двери…

Господа светлые… ни при каких условиях не заходите в лебединый домик… даже не думайте о нем, не замечайте его… снова вздрогнула. Убрала одну руку с горячего плеча и провела по пальцам ног. Сосульки, а не пальцы. Не, обниматься теплее… Вернула руку на место.

— Близнецы прибыли, — очень тихо сказал Сумман, — ты сможешь ударить огнем?

— Нет. — Зубы снова застучали. — Прицелиться не смогу… руки дрожат…

— Ты главное ударь, — сказал он чуть тверже, — я помогу прицелиться.

— Ты… — судорога помешала продолжить, — ты же сам можешь… огнем…

— Нужен твой след. — Сумман положил руку на мою голову и прижал к себе, видимо, чтобы замолчала.

Сколько-то времени мы сидели молча. В спину больно уперся браслет от часов темного, но я не смела пошевелиться. Сумман потихоньку начал стягивать пальто с меня. Потом отцепил мои закоченевшие руки от своей шеи и усадил меня на пальто. Встал на ноги. Накинул свой пиджак, из кармана торчал галстук… я хотела подняться, но холод снова сковал все тело. Темный протянул мне мои сапоги. Сам встал у окошка и осторожно в него выглядывал. Я кое-как сунула одну руку в рукав пальто блондина и начала попытки натянуть сапоги на голые ноги. Надела… даже слезы на глазах выступили… какие они замороженные… мокрые… Ладно, волю в кулак и… пальцы застегиваться сапоги отказывались.

Лилейный оторвался от окна, и сам застегнул замки на высоких сапогах. Они были мне почти до колен. Сумман поднял меня на ноги за подмышки. Помог натянуть второй рукав пальто и застегнул. Его пальто висело на мне. Мои мокрые вещи блондин одним мокрым комом поднял с пола. Я думала все это останется здесь… а поняла, ведь по сути нас здесь нет и поэтому следов оставлять нельзя.

На ногах я стояла. Пыталась отыскать в длинных рукавах свои замерзшие ладошки, не получилось, и я безвольно опустила руки. В сапогах противно хлюпало. Я, трясясь от холода, подошла к Сумману, он уже стоял у двери.

— Приготовься бить огнем, — тихо сказал он, — огонь, запомни. Никаких искр. Огненная калла была бы просто идеалом, но если не получится…

Договаривать он не стал. Притянул меня к себе, поставил перед собой. Подтянул рукав, освободил мою правую руку, резко распахнул дверь. В лицо мне ударил разъяренный ветер… Сумман вытянул вперед мою руку…

— Огненная калла, — напомнил он, — приготовься… бей!

Я сконцентрировала побольше силы и… от нас и до конца парка пронеслась волна огня, разразившись трехметровой каллой… я сама себе удивилась. Я раньше не пыталась создать каллу из огня…

Светлые понеслись туда, где мгновение назад сияла калла. Мы рванули к выходу из парка. Вернее Сумман бежал со мной на руках. Мельком я заметила двоих… нас… мы бежали в сторону от светлых… Зелос и Иалем притворялись мной и Сумманом… вот зачем им калла. Калла — знак Белокрылых, а вот огонь… докажи потом что именно я сотворила эту самую каллу…

Вот и ворота. Машина стояла заведенной. Машина? Серебристый «Бентли» ждал нас прямо у входа. Видимо это опять же старания близнецов… Сумман, можно сказать, зашвырнул меня на заднее сиденье. Мои скомканные вещи полетели туда же. Сам устроился на водительском месте и поспешил скрыться с места действий. Я смогла сесть и огляделась.

— Мы куда едем? — спросила я.

— Надо чуть покататься, — отозвался блондин, начал рыться в бардачке, — на, выпей. — Он пристегнулся.

Он кинул назад черную фляжку. Она упала мне прямо на колени. Я не с первой попытки открыла ее и понюхала…

— Виски? — решила я проверить свою догадку.

— Да, пей, — Сумман на секунду глянул на меня в зеркало заднего вида, — и потом лучше ляг.

— Твое здоровье… — я чуть подняла фляжку и сделала маленький глоток. — Мерзость… крепкая мерзость.

— Это поможет расслабиться, — усмехнулся блондин.

Мы особо не торопились. Сумман вполне соблюдал правила дорожного движения. Я перекосилась и сделала еще глоток. Сначала чувствовался вкус, а потом градусы. Моментально в голове что-то щелкнуло. Охмелела я окончательно после третьего хорошего глотка. Я же даже практически ничего сегодня не ела… да еще и купание в пруду…

Я закрыла фляжку и начала длительный процесс расстегивания мокрых сапог. Расстегнула, скинула на пол машины свои мокрые вещи и улеглась с ногами на сиденье.

— А ты на Ливонской войне был? — спросила я, лежа на спине. — А? Сумман?

— Может, ты спать будешь? — ехидно спросил он.

— Наверное был… — я проигнорировала его совет. — Тебе было… лет двадцать когда Ливонский орден разгромили… А ты Кутузова видел?

— Видел, — нехотя буркнул Сумман, — спи, а.

— Ух, ты… — я подтянула ноги. — А во время революции ты был Белогвардейцем? На рабочий класс ты не походишь…

— Выпей еще и спи, — темный уже был раздражен моими пьяными вопросами.

Рукой я нашарила фляжку. Чуть приподнялась и сделала еще глоток. Фу… все равно бурда… На самом деле я не была настолько пьяна, просто захотелось побаловаться. Наверное, стресс так сказывается… Еще мне хотелось вывести из себя Суммана…

— Окрасился месяц багрянцем, — запела я народную песню, тихо запела, но водитель меня слышал. — Где волны бушуют у скал. Поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал.

Сумман усмехнулся, но промолчал. Я же вошла во вкус и продолжила свое пение.

— Я еду с тобою охотно, — уже чуть громче. — Я волны морские люблю. Дай парусу полную волю, сама же я сяду к рулю.

— Ладно, хоть не «Калинку», — проворчал блондин.

— Ты правишь в открытое море, где с бурей не справиться нам. В такую шальную погоду нельзя доверяться волнам, — улыбнулась я его словам. — Нельзя? Почему ж, дорогой мой? А в прошлой, минувшей судьбе, ты помнишь, изменник коварный, как я доверялась тебе?