Леди и Орк - Финли Фенн
— Хотя это чертовски оскорбительно, — сказал он. — Слышала бы ты то дерьмо, которое о тебе говорят в Ярвуде. Обо мне.
Мысли Джул метались, выкрикивая предупреждения: нет, нет, нет — но Астин снова подался вперед; в его жестких глазах блеснуло нечто новое, пока он перебрасывал кинжал из руки в руку.
— Знаешь что? — сказал он. — Может, нам и не нужно ждать лекаря. Может, мы сможем сделать это прямо здесь, прямо сейчас. И официальная версия — слушай очень внимательно, жена — будет заключаться в том, что ты больше не могла выносить, что это находится внутри тебя, поэтому сделала всё сама. Понимаешь? Я пытался тебя остановить, но ты отказалась.
Джул смотрела на него в ужасе, потому что даже Астин не мог быть настолько жестоким, не так ли? Но кинжал теперь был направлен на неё, его острое лезвие находилось всего в ширине ладони от неё, и Джул вжалась в сиденье, о боги, о боги.
— Ты не можешь, — выдохнула она. — Это безумие, Астин.
Но, разумеется, это было не то, что следовало говорить, худшее, что можно было сказать, потому что он лишь снова улыбнулся — насмешливо, ужасно и пугающе.
— О, это я безумец? — холодно спросил он. — Это ты позволила орку трахать себя, это ты сказала, что хочешь остаться с ним, а не со мной, это ты сидишь здесь и говоришь мне, что хочешь родить гребаную орочью грязь!
Пока он говорил, заостренный кончик кинжала приближался всё ближе и ближе, заставляя Джул вжаться в спинку сиденья; её руки защитным жестом обхватили живот, глаза были прикованы к смертоносному острию. Астин собирался убить её, Астин собирался убить её сына, нет…
И без предупреждения под рукой Джул снова что-то трепетало. Изнутри.
Её сын. Тенгил. Он был полон сил, хитёр и крепок. И он был здесь, потому что Джул и Гримарр создали его. И Гримарр убил собственного отца ради мира, в то время как Джул умиротворяла своего, умиротворяла Астина, делала то, что от неё ждали, отводила взгляд…
Но Джул изменилась. Она усвоила урок. Она была парой орка, она познала вкус дома, она любила. Она была полна сил, хитра и крепка.
Она просто — была.
И внезапно мир вокруг, казалось, замедлился, темнота кареты стала тесной и тихой. Джул сглотнула, вскинула подбородок и посмотрела мужу в глаза. Человеку, которому она потворствовала, человеку, которому она помогала, человеку, который, как она знала, совершал немыслимые вещи. Человеку, который продолжит совершать немыслимые вещи, если ему это позволить. Человеку, остановить которого больше ни у кого не хватило сил. Даже у Гримарра.
И здесь, в этой карете, в этот момент — была только она.
— О, прекрасно, — заставила она себя сказать, нарочито закатив глаза, и это прозвучало спокойно, почти непринужденно. — Если ты так настроен, Астин, позволь хотя бы мне самой это сделать. Можешь посмотреть, даже подрочить, если хочешь.
Астин моргнул, на мгновение выглядя искренне пораженным, а затем мрачно, холодно удовлетворенным. И когда Джул потянулась к рукояти кинжала, его расслабленная рука позволила ей взять его, обхватить пальцами. Чувствуя его тяжесть и силу, направленную на её живот, на её ожидающего, смелого сына.
И, сделав один сдавленный, прерывистый вдох, Джул развернула лезвие в сторону мужа и глубоко вонзила его, пока он кричал.
Глава 34
Лорду Норру не потребовалось много времени, чтобы умереть.
Он никогда не умел стойко переносить боль, несмотря на то самодовольство, с каким причинял её другим, и его попытки оттолкнуть Джул или отмахнуться от неё были слабыми, жалкими. А Джул неделями училась сражаться и биться на мечах с огромным, жестоким орком, и она знала, как потянуть и провернуть лезвие, разрывая мышцы и плоть.
Астин продолжал кричать, но карета ничуть не сбавила ход, и пришло отстраненное, мрачное понимание того, что он, должно быть, либо приказал сделать карету звуконепроницаемой, либо велел кучеру не останавливаться ни при каком шуме. И когда его крики наконец затихли, а кровь густой лужей растеклась по полу у ног Джул, карета всё еще двигалась, подпрыгивая на ухабах, словно ничего вообще не произошло.
— Мне так жаль, что всё дошло до этого, Астин, — услышала Джул свой дрожащий голос, обращенный к обмякшему телу перед ней. — Мне так жаль. Я бы хотела, чтобы был другой путь.
Ответа, разумеется, не последовало, и Джул пришлось отвернуться, отчаянно хватая ртом воздух, пытаясь обрести самообладание, хоть что-нибудь. Она… сделала это. Она стала причиной этого. Она совершила немыслимое. Она убила Астина и спасла орков, своего сына и себя.
— На помощь, — задыхаясь, прошептала она дрожащим голосом в мучительную тишину. — Кто-нибудь, на помощь.
Карета не замедляла ход, и Джул отчаянно заскребла по окну, нащупала ручку и повернула её. Вытолкнув оконное стекло совсем немного, она приготовилась и вдохнула прохладный воздух.
— Помогите! — закричала она так громко, как только могла. — Остановитесь!
Карета наконец начала замедляться и с дребезгом остановилась. А затем появились свет и голоса, когда дверца кареты распахнулась; жуткая сцена осветилась ярким солнечным светом, и вот появилась безошибочно узнаваемая фигура Отто, его лицо было затенено в слишком ярком свете.
— Он мертв, — выдохнула Джул, когда его взгляд скользнул по тому, что было внутри кареты. — Астин мертв.
Она слышала шок в собственном голосе и чистый, нарастающий ужас перед тем, что последует за этим — суды, наказания или казни. И Отто, казалось, понимал это: он бросил короткий взгляд через плечо наружу — а затем, заслонив собой вид из кареты, протянул руку в перчатке и осторожно переложил безвольные руки Астина на кинжал.
Джул уставилась на него разинув рот, но он лишь вытер руку в перчатке о штанину Астина, а затем повернулся к ней, всё еще закрывая собой выход.
— Послушай, Джул, — сказал он низким, настойчивым голосом. — Вот что произошло. Он был слишком унижен, увидев тебя. Он не смог больше выносить этого позора.
Джул всё так же смотрела на него разинув рот и резко покачала головой.
— Но это неправда. С ним всё было в порядке. Не считая того, что он пытался меня убить.
— Тогда это была самооборона, — ответил Отто, поморщившись. — И если ты попытаешься взять вину на себя, я дам показания и скажу, что ты была в состоянии помутнения рассудка. Так что оставь это. Нам всем будет лучше, если он устранен.
Это
