Тайна отеля «Керианна» - Елена Эллиот

Джонса — в этом мире его звали Норманом Дрейком, и он также был бизнесменом. Своим визитом нас почтила и та пара, что пекла пироги Зоару в благодарность за газон, — Бад и Табата. Вообще, за этот месяц я познакомилась со многими людьми и выучила много имён. Что бы ни говорил Орфей, на память я никогда не жаловалась, поэтому запоминала быстро. А если вдруг при светской беседе «забывала» какой-нибудь факт, то списывала это на потерю памяти после ранения.

«Хорошо, что Орфей убедил всех, что я ничего не помню», — мысленно благодарила я его, пока завоёвывала доверие местных жителей. И потому любые уточняющие вопросы с моей стороны не выглядели такими уж нелепыми.

С простыми людьми мне быстро удалось установить приятельские отношения, а вот со знатными особами выходило тяжелее: они по-прежнему считали меня высокомерной. Однако, несмотря на это, не могли пропустить самую неожиданную свадьбу года. Многие дамы продолжали сетовать на меня, что я никак не успокоюсь и таков мой коварный план по привлечению к себе внимания. Но когда в сопровождении Оскара на свадьбу пришла Анна, сияя огромным камнем на помолвочном кольце, часть внимания перепала и ей. И я не имела ничего против. На самом деле мне не так уж и важно было чужое внимание: меня окружало внимание Зоара, и это всё, чего я желала!

Наша помолвка произвела фурор! Зоар заявил о ней на главной площади Нью-Плейса на следующий день после пожара. Чего только не говорили тогда о нас, точнее обо мне, но мне было без разницы. В объятиях Зоара я пребывала в эйфории и чужое мнение меня не волновало. Нам была известна вся правда друг о друге, а что думали о нас другие люди — не имело значения.

Последний месяц стал самым лучшим в моей жизни! Пока что лучшим, потому что я верила, что с каждым днём наше счастье с Зоаром будет лишь возрастать. Порой я с болью вспоминала, что моя первая неделя в этом мире походила на ад, когда меня хотели убить, изнасиловать и заточить в портрет. Однако потом всё кардинально изменилось! Никем не преследуемая, я была погружена в приятные свадебные хлопоты, а Зоар каждый день устраивал мне романтические свидания. Признаться, прежде я не подозревала, что можно быть настолько воодушевлённой: никакие успехи в карьере не могли сравниться с радостью от чувства взаимной любви!

Отец подвёл меня к алтарю, и я поднялась на помост к Зоару. Какой же художник был красивый в чёрном фраке, надетом поверх белой рубашки с чёрной бабочкой! А вот шляпу Зоар по-прежнему не носил. Зато у меня в гардеробе появилось много шляпок: от местной моды я решила не отставать. Но сейчас головным убором мне служила длинная кружевная фата, что крепилась к венку из цветков апельсина. Она элегантно спускалась по спине, покрывая обнажённые плечи, и плавно переходила в длинный шлейф. Само платье я выбрала белого цвета, не слишком пышное и без рукавов. А мою шею, конечно же, украсило то колье из чёрного звёздчатого сапфира.

Зоар смотрел на меня с восхищением, и я тоже не отводила от Зоара глаз, пока священник произносил приветственную речь и рассказывал о важности и ответственности нашего шага. Наконец священник сообщил, что пора давать клятвы. Жених по традиции начал первым:

— Кери! — воскликнул он, чтобы услышали все, и добавил шёпотом: — Кьяра, — после чего продолжил опять громко: — Ты ураганом ворвалась в мою жизнь, заставляя спасать тебя снова и снова! Я безмерно благодарен судьбе, что она позволила познакомиться поближе с тобой и светом, что ты источаешь. Ты озаряешь им весь этот храм, Кери! Я никогда не встречал девушку, подобную тебе. Поэтому, когда увидел тебя, сразу влюбился! Для меня честь, что ты ответила взаимностью. Я обещаю тебе хранить верность, оберегать и любить тебя всегда, в этой и последующих жизнях. Кьяра, — добавил он тише и улыбнулся.

От такой клятвы я даже прослезилась, но тут же собралась, чтобы дать свою:

— Зоар, ты моё сияние, моё солнце! Я никого не любила так, как тебя. Ты разглядел во мне свет с первого дня нашей встречи, когда я замечала в себе лишь тьму. Ты открыл мне глаза на мою сущность! Ты раз за разом спасал меня, и только благодаря тебе я жива. В ту злополучную ночь пожара я полагала, что умру. Глядя в небо, я произнесла твоё имя, Зоар, и выжила! Ты спасал меня, даже когда не находился рядом. Ты спас моё сердце от тьмы и наполнил его любовью. Я обещаю тебе хранить верность, заботиться и любить тебя всегда, в этой и последующих жизнях, Зоар!

Раздались аплодисменты. Мама, что сидела в первом ряду, вытирала слёзы платочком. Её обнимал отец, тоже с трепетом взирающий на нас. Родители Зоара — Аарон и Сара Коэн — также не могли насмотреться на нашу счастливую пару. Они оказались светлыми магами, как и их сын, и жили в другом городе, а потому в Нью-Плейсе об их магических способностях было никому не известно, так что Зоар для всех оставался простым талантливым художником, не обладающим магией. Он поведал своим родителям мою историю, и в этом мире появилась ещё пара людей, называющих меня Кьярой.

Из первого ряда нам хлопал и Джон. После пожара он уехал из города, а через несколько дней я получила от Джона письмо с извинениями за тот выстрел. В качестве ответа я отправила приглашение на свадьбу, дополнительно пометив, что не держу зла и благодарна за помощь в избавлении от чёрной магии.

Когда клятвы были даны, священник запел молитву, призывая Господа заключить этот священный союз на небесах, а потом объявил нас с Зоаром мужем и женой. Мы поцеловались даже до того, как священник разрешил нам, потому что не могли больше ждать! От нашего поцелуя зал ещё сильнее взорвался аплодисментами и одобрительным гулом.

Как только мы вышли на улицу, нас осыпали пшеницей, рисом и конфетти. А потом гости дружной и весёлой процессией направились в ресторан, что находился в ста метрах от церкви. Чуть задержав Зоара, я сказала ему:

— У меня есть для тебя подарок.

— М? Какой? — Зоар в удивлении вскинул брови вверх.

Я шутливо ударила его ладонью в грудь.

— Не поверю, что ты не знаешь! Но спасибо, что всё это время ты притворялся, что ничего не замечаешь.

Он рассмеялся:

— Показывай!

Мы направились