Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

сделала? — она пытается наброситься на меня.

Ей можно вручить золотую звезду за актерское мастерство.

— Прости, — говорю я, играя свою роль. Не то чтобы мне приходилось много играть. Я подавлена.

— Пошли. — меня хватают за руку. Дергают вперед и…

…перед глазами снова появляется спальня.

Меня выдергивает из воспоминаний Миллы, и я хочу возмутиться из-за опасности, с которой она столкнулась. И хочу радоваться результатам.

— Я удивлен, что Коул позволил забрать Али.

— Он не хотел, — говорит она, — но эта девушка умеет быть убедительной.

— Ты имеешь в виду властной, упрямой и мстительной. — она кивает, и я добавляю: — Ты такая же.

Она хлопает меня по плечу.

— Почему девочки — стервы, а мальчики — властные?

— Потому что мы правим, а вы пускаете слюни.

— Ты не мог этого только что сказать, — Милла закатывает глаза.

— Если бы я был здесь, — говорю я, обнимая ее так, как планирую обнимать всю оставшуюся жизнь, — все сложилось бы по-другому.

— О, правда? — произносит она хриплым голосом.

— О, да. Ты — самая важная часть моей жизни, а я защищаю то, что принадлежит мне.

Ее тело расслабляется, ноги раздвигаются, образуя для меня колыбель.

— Так ты оставишь меня у себя? Навсегда?

— Навсегда… для начала. — я покусываю ее губы. — Миллс, возможно, я не совсем ясно выразился. Я никогда тебя не отпущу.

* * *

Мы с Миллой выходим из спальни только один раз, и то только потому, что умираем от голода. Наевшись, она говорит мне, что наконец-то может мыслить здраво и больше не уверена, что ей стоит жить в особняке.

Я знаю, она дразнит меня, но протестую. Много. Мы проводим жаркий, потный час в переговорах. В конце концов, мы оба измотаны и соглашаемся, что она будет жить здесь, а я буду делать все, что она захочет, когда захочет, и мне это понравится.

У меня такое чувство, что я выиграл в этой сделке.

Но теперь мы снова проголодались. Я оставляю ее нежиться в постели, взволнованную будущим, а в голове у меня роятся планы. Я направляюсь на кухню, чтобы приготовить ее любимые спагетти и испечь… или попробовать испечь… «красный бархат». Остальные в доме еще спят, и я собираюсь пригласить ее на первое свидание.

— Привет, Лед.

Я чуть не роняю пакеты с сахаром и мукой, но успеваю поставить их на прилавок, прежде чем оказываюсь лицом к лицу с Кэт.

— Привет.

Она улыбается мне.

— Я пришла поздравить тебя с победой.

— Мы бы не справились без тебя.

— Знаю.

Я смеюсь. В этом вся Кэт.

— Я просто пришла сказать тебе, что рада, что ты в итоге сошелся с Миллой, — говорит она. — Вы подходите друг другу, в отличие от нас с тобой. Однажды ты бы возненавидел меня за мои страхи, за то, что я пыталась уберечь тебя от опасности, и я знала это.

— Кэт…

— Нет, не пытайся это отрицать. — она поспешно продолжает, прежде чем я успеваю ответить. — Я рада, что ты обрел покой, Лед. Ты заслуживаешь счастья.

— Как и ты.

— Не волнуйся. Еще не слишком поздно. — она посылает мне воздушный поцелуй. — Что же, мне пора идти. Нужно подать прошение, помочь людям. — она поворачивается, и я вижу, что в дверях стоит Милла. — Если тебе когда-нибудь понадобится совет о том, как лучше всего его помучить, все, что тебе нужно сделать, это позвать меня. Кэт спешит на помощь! — секунду спустя она исчезает.

Глава 34

Командная любовь берет верх

Милла

— Привет, — говорю я, махнув рукой. — Я проснулась, а тебя не было…

Лед улыбается мне, и это самая теплая и милая улыбка, которую я когда-либо видела. У меня внутри все загорается.

— Иди сюда.

Я сокращаю расстояние, и он заключает меня в объятия.

— Знаю, что не могу заменить Кэт, — говорю я.

Он целует меня в кончик носа.

— Тебе не нужно заменять ее, душечка. В моем сердце есть место для вас обеих.

Эти слова… «В моем сердце есть место». Они задевают меня, и задевают сильно, потому что они настолько неправильны. Не только для него, но и для меня. Сердце может быть наполнено любовью или ненавистью, но никогда — тем и другим. Эти два чувства просто не могут сосуществовать… как свет и тьма, одно всегда вытесняет другое. Я не могу любить Льда и ненавидеть себя за свои прошлые грехи; я должна сделать выбор. Продолжать любить или продолжать ненавидеть.

Как будто мне действительно нужно об этом думать. Я всегда буду выбирать Льда.

Я должна простить себя. Окончательно. Должна отпустить это, как и сказал Ривер.

Я говорила своему брату, что это невозможно. Я была так уверена, что прошлое пустило свои когти. Но это неправда, не так ли? Прошлое — это всего лишь воспоминание. Я запустила в него свои когти.

Закрыв глаза, я прижимаюсь лбом к плечу Льда. Вдыхаю… выдыхаю. Теперь я признаю, что отпускание не обязательно должно быть каким-то грандиозным жестом, это просто щелчок выключателя в моем сознании. Решение действовать и доводить начатое до конца.

Я щелкаю выключателем.

На самом деле я не чувствую никакой разницы, но это нормально. Чувства всегда следуют за действиями.

Лед проводит руками по моим волосам.

— Ты в порядке?

— Да. Правда. — я встречаюсь с ним взглядом и улыбаюсь.

Он обхватывает ладонями мои щеки, его большие пальцы поглаживают мою пылающую кожу.

— Я раб этой улыбки.

Я таю в его объятиях.

— А еще ты потрясающий парень.

— Знаю.

— И скромный.

Лед подмигивает мне.

— Надеюсь, ты готова удивляться, потому что я приглашаю тебя на свидание. Я собирался позвонить тебе через час, когда у меня на столе будут все твои любимые блюда. Плюс свечи. И лепестки роз. И тихая музыка, играющая на заднем плане. После ужина я решил сводить тебя в кино. И для разнообразия, веди себя как обычно.

У меня отвисает челюсть. Свидание. Наше первое. Мое первое.

Если бы я уже не любила этого парня…

— Лед, — говорю я, затаив дыхание.

— Знаю. Я потрясающий. — он подводит меня к столу, помогает сесть и целует в лоб. Я испытываю благоговейный трепет, когда он нарезает, смешивает и запекает, наливает сок, который я люблю, и массирует мне плечи. Мы разговариваем и смеемся, и впервые в жизни я чувствую себя нормально.

— Кстати, — говорит он, подходя ко мне, — ты сделаешь мне татуировку.

Что?

— Ни за что. Я могу облажаться.

— Ты этого не сделаешь. Я хочу, чтобы на мне было твое имя.