Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар - Марина Николаевна Александрова

в лицо такому дураку от озвученной им нелепицы. Имея пятеро детей и мужа, она мечтала, что когда-нибудь настанет время и она сможет нормально высыпаться. Что ж, это время пришло, но спать теперь и не хочется. Теперь и детей у неё всего двое и стоит закрыть глаза, когда сон не идёт, а приходят воспоминания и вместе с ними страхи за тех, кто жив и ещё с ней, за её драгоценную семью.

— Может быть, стоит поменять успокаивающий сбор? — раздался за спиной голос её Нортона.

Флоранс выпрямилась, оторвавшись от подсохших огромных листьев тыквы.

— Ну зачем ты выпрямилась, такой вид испортила, — хрипло выдохнул муж и Фло деланно нахмурилась, обернулась, но сдержать улыбку так и не смогла.

— А, ты возвращайся поскорее, я тебе и не такое покажу, — шкодливо выдала бабуля Фло, поиграв бровями.

— Замётано, красотка, — подмигнул ей тот, кого до сих пор за глаза называли не иначе, как «королевский мясник», правда вовсе не за подготовку продуктов к королевскому столу.

Они дружно рассмеялись, и Нортон подошел, чтобы поцеловать свою драгоценную Фло перед тем, как отправиться на работу в свою оружейную лавку.

— Буду сегодня пораньше, — прошептал он ей на ушко, и тут же взглянул на кучу пожухлых листьев, которые как раз самозабвенно выдирала из земли Фло. — И всё же я не понимаю, столько навоза перевели, а эти рыжие твари не хотят расти, — покачал он головой, глядя на мелкие оранжевые кругляши, лежащие рядом с ботвой. — Это какой-то карликовый сорт, может?

— Демон бы их разорвал, — покачала головой бабуля Фло, — опять я в пролёте на конкурсе лучших садоводов улицы, — расстроенно выдохнула женщина.

— Мам, ну подумаешь, — решила поддержать мать, вышедшая на улицу следом за Нортоном Римель, — в этом году не получилось, так на следующий год поменяем удобрение и будет тебе экстра-гигантская тыква.

— Нет, — расстроенно покачала головой Фло, — наверное, тыквы это не моё. Зря я только хвасталась перед этой грымзой Брианой, что она ещё увидит, какую тыкву я выращу…

— Ну, хочешь я куплю тебе на рынке самую большую, скажем, что ты сама? — предложил Нортон, который просто ненавидел, когда его Фло расстраивалась. — Или сопрём у Брианы и дело с концом?

Фло даже задумалась над предложением мужа, но тут же его отвергла.

— Не, — покачала головой женщина, — надо просто узнать, чем эта стерва подкармливает этих тварей? — решительно сжав кулаки, выдала Фло метнув полный ненависти взгляд на крошечных оранжевых уродцев.

— Дай задание близняшкам, — предложила Римель, — а то их со школы танцев не вытащить, — посетовала женщина. — Что-то я начинаю переживать, может зря мы их туда определили? — закусила губу она.

— Да, перестань, — отмахнулась Фло, — вряд ли их ожидают те же проблемы, что и меня когда-то, а если ребята станут востребованными танцовщиками, так даже лучше, чем служить пойдут.

Тут Римель возразить было нечего. Она была бы счастлива, если бы её сыновья нашли бы себя в чем-то гражданском, а не на военном поприще.

— Кстати, я хотела напомнить, что сегодня мы с Элаиз приглашены на фуршет в Малроу центр и мы уходим после часа…

— Ты напомнила нам три раза вчера днём, — с каменным лицом поделился Нортон.

— И два вечером, — добавила Фло.

— Нам она напомнила три раза перед сном! — раздалось возмущенное близнецов со второго этажа особняка сквозь приоткрытое окно их спальни. — И теперь спать не даёт, напоминает только солнце встало!

— Подумаешь, — бросила Римель, — потом не спрашивайте, как там было! — фыркнула женщина, для вида обиженно топая пошла в дом.

— Помнишь, она в детстве всегда так топала, когда обижалась, — тепло улыбнулась Флоранс, смотря Римель вслед.

— Конечно, помню, — прошептал Нортон, ещё раз поцеловал супругу в висок и поспешил на работу.

* * *

Эйрин Миттар

Проснулась, услышав судорожный вдох за спиной, ощутив всем телом, как ускоряется ритм большого сердца; с какой силой сжимаются вокруг меня крепкие руки, притягивая так сильно, как возможно.

— Отвратительное чувство, — выдохнул Терон, чувствуя, что и я уже не сплю. — К этому вообще возможно привыкнуть?

Я не могла представить каково ему, потому как моё восприятие страха было искаженным. Я не вполне понимала, что это такое. Хотя, вру, наверное, именно в тот момент, когда я осознала, что Терон моя пара я впервые подумала, как ужасающе больно будет потерять его. Наверное, это и есть страх?

Быстро развернувшись в кольце его рук, потянулась туда, где должны были быть губы. Мне жизненно необходимо было сейчас почувствовать его тепло, раствориться в его объятьях, ощутить жар близости с ним. Почувствовать, что мы оба живы и шанс всё изменить есть! Как есть и время любить.

Его ладони так трепетно оглаживали мою спину, сжимали ягодицы, пока губы покрывали поцелуями лицо, шею, опускаясь на грудь, выцеловывая её с какой-то собой нежностью и трепетом. Я терялась в этих ощущениях, растворяясь во тьме и, наверное, даже радуясь тому, что не вижу, но могу так остро чувствовать его. Каждое прикосновение, проникновение и наполненность, которая возносила куда-то на совершенно иной уровень восприятия. Всё это давало почувствовать куда больше, чем просто телесную близость. Я словно возрождалась из пепла, удивляясь только одному — как раньше могла обходиться без него⁈

Уже позже, стоя перед зеркалом в спальне Терона, рассматривая в отражении платье, которое специально готовила к этому дню и которое в итоге оказалось совершенно бесполезным, я испытывала странную смесь эмоций, граничащую с какой-то обреченностью. Осторожно достав из кармана пояса часы, открыла крышку сама не зная зачем решила заглянуть внутрь. Который сейчас час я ощущала и без них. И лишь стоило серебристой крышечке откинуться, а солнечным лучам упасть на циферблат, как я невольно забыла, как дышать.

— Не может быть, — прошептала я, испуганно взглянув на Терона, который сейчас весьма сосредоточенно завязывал шейный платок.

— Что? — спросил он, подходя ко мне и тут же посмотрев на циферблат, по кромке которого появилась крошечная трещина, перечеркнувшая цифру восемь и уходившая к цифре девять будто пытаясь зачеркнуть и её. — Может, нам лучше никуда не ходить? — бросил он на меня полный тревоги взгляд. — Я просто не понимаю, почему сделал то,