Последняя Цивилизация - Анастасия Рябова

них. Боже! Меня целовал Йоширо, а перед глазами всплывал образ Ника. Он точно также просил у меня прощения. Стало горько. Я предаю его. Все же свою первую ночь мне хотелось провести с ним, а не в объятиях врага. Как же мне после этого смотреть на себя в зеркало? Как же после этого провала мне жить?

Я знала, что буду себя ненавидеть за эту слабость, но держаться больше не было сил. И каждый новый вздох, сопровождался моим стоном.

-- Вот так моя малышка. Спой для меня...

Ловкий сильные пальцы Йоширо развязали пояс, освободили потяжелевшую грудь от платья и нижнего белья, просто порвав мешавшую одежду. Едва холодный воздух коснулся разгоряченной чувствительной кожи, ладони мужчины накрыли холмики, а за ними последовали и губы.

Еще никто и никогда не ласкал меня так откровенно. Я стеснялась. Хотелось прикрыться, каждое последующее прикосновение заставляло выгибаться и умолять о продолжении, самой подставляться под его губы, руки. Казалось я схожу с ума.

-- Юми, цветочек мой, -- шепнул Йоширо и его рука скользнула вверх по моей ноге, выше под подол к самому сокровенному. Потерла набухший клитор, отодвинула промокшую ткань и его палец скользнула внутрь.

Я тихо всхлипнула.

-- Мой нетронутый, сладкий цветочек, только мой... – благоговейно прошептал Йоширо. – Ты идеальна, моя девочка, моя малышка.

Его палец задвигался внутри меня. Я невольно застонала и начала ерзать в такт. Даже не задумываясь о том, что делаю. Это было выше меня... Просто инстинкты. Страсть. Похоть.

Йоширо закинул мои ноги себе на талию, приподняв за бедра, я подчинилась, сжав его талию и ухватившись за плечи.

Он подхватил меня и понес к столу. Шагая, Йоширо не переставал целовать меня, словно ребенок, впервые в жизни дорвавшийся до сладкой конфеты. С каждым движением мое естество потиралось о его набухший член. Бесстыдно. Сладко. Нестерпимо. Мало. Ужасно мало.

Одежда, оставшаяся на нем, внезапно оказалась такой лишней. Ненужной. И единственной целью стало добраться до кожи мужчины, прижаться к ней, попробовать на вкус.

Грохот, послышавшийся за моей спиной, совсем не волновал. Волновало лишь ощущение твердой поверхности под моей попой, позволившей отпустить Йоширо и помочь ему освободиться от одежды. Пальцы путались в странных застежках, рвали то, что не могли расстегнуть, в то время как руки мужчины не переставили ласкать мое тело. Я умирала и не хотела, чтобы эта сумасшедшая пытка заканчивалась. Пусть так. Пусть я сходила с ума. Но в этот момент не существовало ничего и никого кроме нас двоих. Кажется, весь мир существовал лишь для нас, в этой комнате.

-- М-м-м, ненасытная моя, -- между стонами прошептал мужчина. – Потерпи еще чуть-чуть...

Резким движением он сорвал с себя остатки своей одежды, и я смогла прикоснуться к его груди, обвести тугие канаты мышц, поцеловать гладкую загорелую кожу. Йоширо застонал.

-- Да-а-а, все верно малышка.

Его руки скользнули под обрывки платья повисшего на моей талии и подол, сорвали кружевные трусики, закрывавшие доступ ко мне. А потом быстро отбросили в сторону.

Без какого либо предупреждения сначала один палец скользнул внутрь меня, потом второй. Заставляя меня захлебываться стонами и кричать от наслаждения.

-- Да давай малышка, кончи для меня, -- прошептал Йоширо. Прикусил мочку моего уха, нажал на набухшую горошину клитора и отправил меня за грань.

Казалось, я рассыпаюсь на кусочки, но тихий голос перемежающийся с поцелуями и резкий взрыв боли вернул меня с небес на землю.

Внутрь меня, между моих ног, словно вставили раскаленное железо. Слезы потекли по лицу. Я знала, что будет больно, но почему так?! Особенности организма?! Йоширо медленно с наслаждением двигался во мне, постанывая от наслаждения.

-- О-о-о, такая тугая... – толчок.

-- Такая тесная... – и снова толчок.

-- Моя...

-- Больно, -- пискнула я и попыталась оттолкнуть и скинуть мужчину с себя.

Йоширо перехватил мои руки, отвел их за спину, поцеловал и прошептал:

-- Знаю, потерпи, малышка, скоро пройдет...

Он замер и снова начал осыпать меня поцелуями, давая расслабиться, забыть боль и привыкнуть к нему.

Не знаю, то ли его слюна была с афродизиаком, то ли особенности моего организма. Но через несколько минут, я снова стонала от удовольствия, а Йоширо больше не сдерживался, подводя нас к пику.

Он упоенно наслаждался каждым движением, каждым толчком. Глубже. Быстрее. Ярче. Резче. Медленнее. Безумно чувственно. Срываясь за грань.

Наши крики вздохи и стоны, кажется, слышал весь дворец. Йоширо был не утомим. Словно одержимый он любил меня без остановки.

Я пришла в себя лежа на кровати, с обрывками платья на талии. Рука Йоширо лежала на моем животе, припечатывая меня к его телу. Его грудь, прижимающаяся к моему плечу, мерно вздымалась, свидетельствуя о том, что мужчина утомленный постельными утехами крепко спал.

Низ живота ныл, а между ногами нещадно саднило. Воспоминая обрушились на голову, словно поток ледяной воды. Боже, что же я наделала. Слезы потекли из глаз от обиды и сожаления. Нет, нет, нет! Я не хотела с ним спать. Не хотела! Рыдания рвались из груди. Хотелось завыть и сжаться в каком-нибудь уголке.

Но вместо этого закусила ладонь и тихо повернула голову. Йоширо безмятежно спал. Белые пряди разметались по подушке. Чувственные губы застыли в легкой довольной улыбке. Я тихо выскользнула из-под его руки, и встала с постели, на подрагивающих ногах. Кожу на бедрах стягивало от запёкшейся крови и семени. О том, что у этого могут быть последствия старалась не думать.

Добралась до ванной в тумане, включив горячий душ, съежилась под его струями. Сдернула висящее на шее ожерелье, обрывки платья, оставив лишь маленький кулон Ника. И если до этого момента я пыталась себя сдерживать, то тут меня и прорвало. Все мысли крутились о том, что я предала себя, свои принципы, Ника, своих соплеменников. Что же я наделала? Я же хотела убить Йоширо, после такого как он пообещал уничтожить наши поселения. Почему я ничего не смогла сделать?! Слишком слабая, никчемная дура!

-- Дура! Дура, дура, дура-а-а, -- почти кричала. Меня не волновало, услышит меня кто-нибудь или нет. Плевать. Но дверь я закрыла.

Сколько я так сидела не знаю. Но на смену слезам и жалости, пришла злость и дикая ярость.

-- Ненавижу, ненавижу, -- в отражении в зеркало полетела сначала одна баночка какого-то средства, потом другая. Вслед за ней, в стену полка. Я громила ванную, билась о стены и скулила подобно побитой собаке. Да и