Шеррилин Кеньон - Темные объятия

Тейлон сжал кулаки. Сердце его разрывалось, к глазам подступали слезы, но он знал, что должен делать.

Есть лишь один способ ее защитить.

— Хорошо. Тогда у меня к тебе еще одна просьба.

Эрот бросил на него понимающий взгляд:

— Хочешь, чтобы я пронзил вас обоих свинцовой стрелой и убил вашу любовь?

Он кивнул.

Эрот снял с шеи ожерелье с медальоном в виде лука. Миг — и крошечный лук у него в руках начал стремительно расти...

Но Тейлон схватил его за руку.

— Подожди! Не сейчас! Я еще не готов. Хочу еще немного побыть с ней. Подожди до полуночи!

Лук снова уменьшился в размерах, а Эрот сочувственно похлопал Тейлона по плечу:

— Где любовь, там и боль, дружище. Уж я-то знаю.

Вспомнив о Психее, Тейлон ощутил укол зависти.

— По крайней мере, твою любовь никто у тебя не отнимет.

— Это точно. В этом отношении мне чертовски повезло. — Эрот неловко переступил с ноги на ногу. — Так что же, где мне тебя подстрелить?

— В клубе «Бегущий Волк». Около полуночи я буду там.

Эрот кивнул.

— Тогда увидимся в полночь.

— Спасибо, Эрот. Я у тебя в долгу.

— Я помню.

Тейлон молча наклонил голову. Итак, теперь он должен двоим — Вейну и Эроту. Похоже, чтобы выпутаться из этой истории, ему придется потерять гораздо больше, чем душу!

Остается лишь молиться о том, чтобы Саншайн не потеряла жизнь.

Но об этом он сейчас думать не мог. Все его мысли были об одном: у него осталось несколько часов.

Ровно в полночь девушка, которую он любит больше жизни, его возненавидит.

Тейлон вышел из кладовой и остановился у перил балкона. Отсюда он видел Саншайн и Психею: женщины играли в бильярд.

Тейлон долго стоял, любуясь своей возлюбленной. Как она прекрасна! Как играют разноцветные неоновые огни в ее черных, как ночь, волосах! А ее роскошное тело... само совершенство!

Саншайн для него — все. Жизнь, сердце и душа.

Вдруг что-то изменилось. Погруженный в свои мысли, Тейлон не сразу заметил, что Саншайн уже не играет, — она ожесточенно спорит с каким-то незнакомцем. Спор явно проходил на повышенных тонах. Слов Тейлон не разбирал, но видел, что Саншайн гневно наступает на незнакомца, тыкая его пальцем в грудь. Вот она оттолкнула мужчину.

Психея, положив кий, бросилась их разнимать.

Перед глазами у Тейлона возникла красная пелена.

Не думая ни об официантах, ни о посетителях — ни о чем, кроме Саншайн, он легко перекинул ноги через перила и спрыгнул с балкона вниз.

Люди, ахнув, расступились.

Приземлился Тейлон неудачно: в лодыжке что-то хрустнуло, и ногу пронзила острая боль. Но он этого почти не заметил. Тейлон видел только расстроенное лицо Саншайн, слышал только ее сердитый голос.

— Джерри, как ты мог?! Змея ты подколодная!!

— Я же говорил тебе, Санни: бизнес есть бизнес.

— Но он договорился со мной! Я весь день его сегодня прождала!

— Что ж делать? Конкуренция. Как говорится, пусть проигравший плачет.

— Вот тебе еще одна народная мудрость! — рявкнул Тейлон, хватая парня за плечо и разворачивая к себе лицом. — Плакать будет тот, кто обидит мою девушку!

Саншайн замерла в ужасе, взглянув ему в лицо. Тейлон был страшен. Казалось, он сейчас сделает из Джерри отбивную.

— Тейлон, все нормально! — торопливо вмешалась она. Не то чтобы ей было жаль слизняка Джерри, но страшно не хотелось, чтобы из-за драки у Тейлона начались неприятности.

Судя по лицу Джерри, ему очень хотелось съязвить, но габариты и свирепая физиономия Тейлона заставляли держать рот на замке.

— Пойдем, милый, — поспешно взяла его за руку Саншайн.

Тейлон что было сил боролся с ослепляющим и оглушающим гневом. Больше всего ему сейчас хотелось разорвать этого ублюдка на части. Как он посмел увести у Саншайн клиента?! Она так надеялась на этот заказ!..

Привычные способы укрощения гнева помогали лишь отчасти: ярость шипела и пенилась, словно масло на сковородке, и не желала отступать.

— Кто он такой? — спросил Тейлон у Саншайн.

— Я — ее бывший муж, а вот ты кто?

— А я — нынешний! — прорычал Тейлон.

Джерри отшатнулся, пораженный, словно получил удар кулаком в грудь.

Тейлон перевел взгляд на Саншайн. Известие о прошлом замужестве любимой его поразило: на миг он ощутил себя преданным. Да, конечно, в то время она ничего не знала об их прошлой жизни и о нем самом, но...

Но все равно, — как больно знать, что она была замужем за другим!

— Я собиралась тебе рассказать, — смущенно пробормотала Саншайн.

— Когда?

Вместо ответа она обернулась к Джерри:

— Не понимаю, как мне хватило глупости выйти замуж за такого урода, как ты!

И, гордо вздернув голову, принялась прокладывать себе путь через толпу, замершую в ожидании.

— Эй, Санни! — крикнул ей вслед Джерри. — Будешь в новом ресторане «Фаллини», — не забудь полюбоваться моими работами! И помни: побеждает сильнейший!

В глазах Саншайн блеснули слезы.

Тейлон заметил это — и гнев его вырвался на свободу.

Развернувшись, он наградил Джерри таким ударом в челюсть, что тот, словно подхваченный порывом ветра, пролетел несколько метров и приземлился на бильярдный стол.

Со страшным треском посыпались на пол шары. Защелкали камеры; за спиной громко выругался кто-то из медвежьего клана.

— Что, кельт, стараешься не привлекать к себе внимания? — послышался за плечом язвительный голос Джастина.

Не удостаивая его ответом, Тейлон схватил Саншайн за руку и повел ее сквозь толпу.

У выхода их нагнал Ник.

— Черт побери, что ты наделал?! Эш тебя живьем сожрет! Ты еще хуже Зарека! Выкинуть такой номер — и где? В переполненном баре, на глазах у целой толпы! И когда? Накануне Карнавала!

— Ник, я в тебя верю. Ты все уладишь.

— Ну, разумеется! Ник, как всегда, все уладит!.. Черта с два! Ты видел, сколько туристов засняли твой героический прыжок с балкона? А мне что прикажешь делать? Моя мать теперь уверена, что ты сидишь на наркоте, которую продает Кириан! Только-только я сумел ее убедить, что не работаю на наркомафию!.. Бедная моя мамочка, благослови ее Бог, золотая женщина, но до сих пор не догадывается, что сама работает в медвежьей берлоге!

— Об этом не беспокойся, — послышался сзади глубокий бас Дэва. — Мы тебя прикроем, кельт. Улаживать скандалы — наша профессия. К завтрашнему утру все люди, ставшие свидетелями твоих подвигов, забудут о том, что видели. И электроника ничего не зафиксирует: на всех снимках останется только большое черное пятно.

— А как же я? — взволновался Ник. — Вот со мной, пожалуйста, не надо этих ваших штучек с промыванием мозгов!