Маргарет Штоль - Прекрасные создания

«Неужели я прав? Твое платье сплели пауки?»

«Не знаю, но все может быть. Это подарок дяди Мэкона».

Она засмеялась и потянула меня в дом. Я заметил, что обстановка особняка отражает тему зимнего бала. Этим вечером холл выглядел как декорации старого Голливуда. Черно-белые плиты пола составляли шахматный узор. В воздухе над нами парили и сверкали серебристые снежинки. У окон под радужными шторами стояли черные старинные столики. За стеклами мерцал седой океан. На полированных сервантах и небольших шкафах горели свечи, распространявшие вокруг себя небольшие лужицы лунного света.

— Значит, точно? Пауки?

Свет свечей отражался от ее сиявших губ. Я старался не думать о них, не мечтать о поцелуях в маленький полумесяц на ее щеке. Лицо Лены, ее волосы и платье были присыпаны тонким серебристым порошком. Даже ее родинка мерцала, как манящая звездочка.

— Я пошутила. Скорее всего, дядя купил его в каком-нибудь крохотном магазине на одной из улиц Парижа, Рима или Нью-Йорка. Ему нравятся красивые вещи.

Она прикоснулась пальцами к новому медальону, появившемуся в ее коллекции памятных вещей. Взглянув на золотой полумесяц, я понял, что он тоже был подарен дядей Мэконом. Из затемненного коридора, освещенного единственной свечой, послышалась знакомая протяжная речь.

— Я приобрел его в Будапеште, а не в Париже. В других городах таких нарядов не найдешь.

Мэкон был одет в черные брюки, белую рубашку и куртку дымчатого цвета. В серебристых запонках на его рукавах играли огненные блики.

— Итан, мне бы очень хотелось, чтобы этим вечером ты предпринял все доступные тебе меры предосторожности. Как ты знаешь, я стараюсь не выпускать по вечерам мою племянницу из дома.

Он передал мне букет для Лены — небольшую гирлянду из жасмина.

— Все доступные меры предосторожности! Ты меня понял?

— Дядя! — раздраженно вскричала Лена.

Я внимательно осмотрел букет. На булавке, скреплявшей цветы, висело серебряное кольцо. На его внутреннем ободе виднелась надпись на незнакомом языке. Схожие символы встречались в «Книге лун». Впервые я видел это кольцо так близко. Это его Мэкон часто вращал на пальце. Я вытащил из коробки мой скромный букет. Против «великих предков» Эммы и магических сил, связанных с кольцом Мэкона, не устоял бы ни один чародей или дух. Нам теперь, наверное, уже ничто не угрожало. Во всяком случае, я надеялся на это.

— Мне кажется, сэр, что благодаря вам с Эммой зимний бал пройдет для Лены замечательно, — с улыбкой ответил я.

Мэкон нахмурился.

— Меня беспокоит не ваш зимний бал, а кое-что другое. Тем не менее я благодарен Эмарии за проявленную заботу.

Лена сердито переводила взгляд с меня на дядю и обратно. Вероятно, мы были не похожи на самых счастливых мужчин в городе.

— Не шевелись.

Она подняла со стола бутоньерку — белую розу с крохотной веточкой жасмина — и приколола ее к моему пиджаку.

— Не могли бы вы оба забыть о своих тревогах? Хотя бы на минуту? Это начинает раздражать. Я сама могу позаботиться о себе.

Мэкон скептически поморщился.

— Просто мне не хочется, чтобы кто-то пострадал.

Я не понял, кого он имеет в виду — ведьмочек «Джексона» или могущественную чародейку Сэрафину. Впрочем, за несколько последних месяцев я повидал столько чудес, что вполне серьезно отнесся к его предупреждению.

— И верни ее назад к полуночи.

— Это какой-то магический срок у чародеев?

— Нет, это комендантский час, назначенный мной.

Мне удалось выдавить из себя подобие улыбки.

По пути в школу Лена выглядела немного напуганной. Она, нахохлившись, сидела на переднем сиденье, время от времени переключала радио на другие каналы, поправляла платье или свой ремень безопасности.

— Расслабься.

— Тебе не кажется, что мы совершаем безумный поступок?

Она выжидающе взглянула на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Они все ненавидят меня.

Лена опустила голову и посмотрела на свои руки.

— Ты хочешь сказать, что они ненавидят нас?

— Ладно, пусть будет по-твоему. Они ненавидят нас.

— Нам необязательно ехать туда.

— Нет, я хочу попасть на бал. Для меня это очень важно…

Она начала вращать букетик на запястье руки.

— В прошлом году мы с Ридли планировали вместе отправиться на школьный бал, но случилось…

Я не услышал продолжения фразы даже в уме.

— К тому времени ситуация уже накалялась. А потом Ридли исполнилось шестнадцать, она уехала, и я осталась в школе одна.

— В этом году все будет иначе. Мы просто потанцуем и повеселимся. Ничего плохого не случится.

Она, нахмурившись, захлопнула крышку зеркальца.

«Еще рано говорить о веселье».

Мы вошли в спортзал. Нельзя было не признать, что совет учеников здорово потрудился в выходные. «Мечта зимнего вечера» — такой была тема праздничного бала в этом году. Сотни бумажных снежинок — обычных белых, или с блестками, или искрившихся от наклеенной фольги — свисали с потолка на тонкой леске. В углах зала виднелись искусственные сугробы, посыпанные стиральным порошком. На гимнастических лестницах сияли гирлянды.

— Итан! Лена! Вы прекрасно выглядите.

Инструктор Кросс передала нам бокалы с гэтлинским персиковым пуншем. На ней было черное платье, открывавшее бедра до очень опасной черты — словно по желанию Линка. Взглянув на Лену, я подумал о серебристых снежинках, паривших и мерцавших под потолком Равенвуда без всяких лесок и серебряной фольги. Однако глаза моей спутницы сияли. Она уверенно и крепко держала меня за руку, словно была хозяйкой вечеринки, которую устроили в честь ее дня рождения. Раньше я не верил Линку, когда он говорил, что школьные танцы оказывают гипнотический эффект на всех девчонок. Но теперь я понял, что этот эффект распространяется и на чародеек.

— Как красиво!

Честно говоря, я не замечал тут какой-то особенной красоты. Обычный бал в школе имени Джексона. Хотя, наверное, для Лены зал действительно выглядел непривычно. Возможно, если вас с детства воспитывали в мире магии, то вы найдете волшебство в обыденных вещах.

Услышав знакомый голос, я не поверил своим ушам.

— Да тут танцульки идут полным ходом!

«Итан, смотри…»

Я повернулся и едва не расплескал свой пунш. Передо мной стоял Линк. На нем был смокинг серебристой акульей расцветки, высокие ботинки и черная спортивная майка с рисунком — имитацией белой рубашки. Он выглядел как уличный исполнитель чарльстона.

— Привет, Короткая Соломинка! Кузина, рада тебя видеть!

Я узнал бы этот голос в любой толпе. Он был слышен, несмотря на громкие объявления диджея, протяжные звуки баса и разговоры собравшихся перед сценой ребят. Смесь меда, сахара, черной патоки и вишневых леденцов. Впервые в жизни я подумал, что меня сейчас стошнит от сладкого.