Яд под кожей - Диана Валеса

у меня как-то слишком быстро выросла. И мне это не нравится. Она у меня уже переплюнула средний размер! Поэтому я стараюсь носить широкие вещи, чтобы спрятать своё добро от чужих глаз.

Интересно, если я похудею, грудь ведь тоже уменьшится? Говорят, что она первой уходит и я очень на это надеюсь. Если мне, конечно, когда-нибудь удастся всё же похудеть.

Мне бы очень хотелось, чтобы грудь стала меньше. Потому что я не люблю вызывать лишнее внимание на своей скромной персоне. И так волосы много внимания привлекают. Рыжие, кудрявые — это сразу бросается в глаза. У меня и парня-то никогда не было. Как-то было не до этого последние три года. Хотя мальчишки на меня внимание своё, всё же обращали.

Да и какой парень, чёрт возьми, когда один из них чуть меня не прибил?

С этими мрачными мыслями, я снова задремала под фильм, когда проснулась, то за окном было уже темно, а на часах показывало двенадцать часов ночи с небольшим. Похоже, вчера я знатно вымоталась, и теперь организм требовал много сна. Температуры вроде больше не было, и голова болеть перестала.

Я быстренько сходила в туалет, умылась и, прихрамывая, вернулась в комнату, отмечая гробовую тишину. Наверное, Тереза уже спит. Погрызла яблоко, чтобы хоть какая-то пища появилась в моём желудке, и снова улеглась в кровать, включив фильм с того места, где уснула.

В какой-то момент, мне показалось, что в коридоре кто-то есть. Прислушалась. Легкий скрип. Будто кто-то шёл по коридору, а затем остановился у моей двери. Привстала на кровати. Стук в дверь разрезал гробовую тишину.

Похоже, это Тереза. Никого другого я в этом крыле не видела. Думаю, нам не помешало бы обменяться номерами телефонов.

Тяжело встав с кровати, я медленно подошла к двери, аккуратно ступая на ноющую ногу. Открыла её и замерла на месте.

Липкий холодок прошёлся по позвоночнику, когда я увидела безумные, сверкающие в полутьме глаза Адама. На лице моём застыл ужас, а из груди будто выбили весь воздух ударом под дых. Я схватилась за дверь, попытавшись закрыть, но он рывком распахнул её, заталкивая меня в комнату. Остановился в дверях, злобно оскаливаясь.

Сердце упало в пятки.

Адам медленно закрыл за собой дверь, не сводя с меня бешеного взгляда. На губах его застыла злобная усмешка, которая не предвещала ничего хорошего. Он взглядом прошёлся с головы до ног, задерживая его на моём припухшем колене. На лице его я прочитала удовлетворение. Ему понравилось то, что он увидел.

В горле застыл крик. Я должна вопить сейчас во всю глотку, но страх перед этим ненормальным парнем сковал всё моё тело.

В свете фонаря, проникающего с улицы через окно, блеснул нож в его руке. Я вздрогнула, когда он сделал ко мне шаг и ещё один шаг, а я пятилась назад, еле передвигая ногами.

Он пришёл меня убить? Чёрт, а как же ректор? Он не отчислил его?..

Сделала ещё один шаг и упёрлась в подоконник. А этот монстр не спешил, ухмылялся, блуждая по мне глазами. Остановился на долгие секунды, а затем резко бросился в мою сторону. С губ сорвался всхлип, когда Адам схватил меня за волосы на затылке, больно оттягивая их вниз и нависая надо мной. Он наклонился, прикоснувшись острым лезвием к моей бледной щеке. Провел им легонько по нижней дрожащей губе, неотрывно наблюдая за своими действиями.

— Охуевшая Райс. Ты думала, я до тебя не доберусь? — переводит на меня полный ненависти взгляд.

Сильнее тянет волосы, запрокидывая мою голову максимально. А свою наклоняет вбок, разглядывая царапины на моём лице. Мне даже в этот момент кажется, что сам вид увечий на мне, возбуждает его ещё сильнее. Я боюсь шевельнуться, потому что острие лезвия всё ещё касается моей кожи на губе, медленно опускаясь к подбородку. Холодное, липкое чувство безысходности подкрадывается ко мне, и я начинаю плакать. Ножом Адам подхватывает дорожку слёз, оскаливаясь при этом, как бешенная псина.

— Тебе страшно, Э-ми-ли? — по слогам шепчет мне в лицо.

Мне страшно до дрожи в поджилках. Страшно настолько, что, кажется, я умру от разрыва сердца, которое колотится как оголтелое.

— Думала, нажалуешься на меня и будешь в безопасности? — он усмехается. — Не будешь, блять.

Поднимаю дрожащие руки и упираюсь ему в грудь ладошками.

— Адам… я прошу тебя….

Он не даёт мне договорить. Тянет сильнее за волосы, кажется, вырвав мне приличный клок.

— Заткнулась! — он повышает голос, заставив меня вздрогнуть, и я даже улавливаю в его глазах странные золотые искры. Что?.. — Не смей открывать свой ебаный рот, уяснила? Хоть звук и ты, нахуй, лишаешься языка.

Всхлипываю, стараясь не открывать рот. Он убьёт меня. Я уверена, что его месть никуда не исчезнет. Но перед смертью я должна сделать хоть что-то.

Нащупываю книгу на тумбе, стоящей у окна и размаху бью ей по лицу Адама. Он отпускает мои волосы и на секунду отстраняется. С силой толкаю его в грудь, он делает несколько мелких шагов назад, а я срываюсь с места к двери. Практически выбегаю за дверь в коридор, но сильная хватка тянет меня за волосы, и больно впечатывает в стену.

Кожа головы ноет от его дерганий рыжих кудрей. Его ладонь перемещается на шею и сильно сжимает. Начинаю хрипеть от нехватки воздуха. Адам наклоняется ко мне и со злостью цедит:

— Я разве разрешал тебе двигаться, Райс?

Он улыбается, наблюдая за моими жалкими попытками отодрать грубую ладонь с шеи.

Ну вот. Видимо, зря я ударила его и моих сих не хватило его вырубить. Теперь мне точно конец. Лучше бы я звонила отчиму и уже ехала домой.

Он смотрит на меня, и я замечаю в его глазах отблески жёлтых искорок. И это пугает хуже его руки на моей шеи. Его глаза серые. Я видела это ещё вчера вечером, когда мой язык был на волоске от смерти. И мои догадки сейчас доводят моё сердцебиение до максимальной скорости.

ДНК зверя, чёрт побери!

9

Мы смотрим друг на друга. Он пронзает меня своим золотым свечением из глаз, словно током. Чувствую, как по позвоночнику проносятся мурашки ужаса и предстоящей смерти. Я настолько шокирована своей догадкой, что не могу отвести взгляд. Словно я под гипнозом. Или скорее, будто я в роли мелкого зверёныша, что перед огромным страшным хищником поджал лапки и принял свою судьбу.

Почему? Почему судьба так несправедлива?

В пятнадцать у меня появился враг. В восемнадцать