Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

расшатанного воображения, разве я не должен иметь над ней какой-то контроль? Разве ее логика не должна совпадать с моей, учитывая, что она, ну, моя? Очевидно, что я не могу контролировать эту девушку, и определенно не имею ни малейшего понятия, о чем она говорит.

Внезапно меня осенило, как после удара бейсбольной битой. Кэт — свидетель, реальный, хотя и не телесный, и она здесь.

Радость захлестывает меня.

— Не бери в голову. — я делаю шаг вперед.

Она прижимается спиной к кирпичной стене. Стена, которую я раз в неделю поливаю «Линиями крови», делая души осязаемые. Таким образом, зомби не могут проникнуть в здание.

Когда она оказывается почти в пределах досягаемости, я выталкиваю свой душу из тела. Это действие требует веры — духовного источника энергии для всех охотников, так же как пища является источником энергии для нашей внешней оболочки — веры в то, что я смогу сделать это.

Теперь, освободившись от тела, воздух кажется на тысячу градусов холоднее. Я терплю, потому что к душам могут прикасаться только другие души, а я хочу прикоснуться к Кэт всеми фибрами своего существа. Но как только протягиваю руку, она отшатывается в сторону, избегая прикосновения.

— Держи свои руки от меня подальше. — она качает головой, темные волосы рассыпаются по ее плечам. — Я не всегда следовала правилам… точнее, никогда не следовала… но теперь это позади. Ты не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы попасть сюда, и что случится, если я оплошаю, а времени на объяснения нет. Не во время этого визита. Просто знай, что одно прикосновение твоей души к моей — и я не смогу больше вернуться.

Мои кулаки сжимаются и разжимаются, когда я возвращаюсь в свое тело. Мы не можем прикоснуться друг к другу, хорошо. Мы не будем прикасаться.

«Однако я могу ее заполучить», — напоминаю я себе.

Выражение ее лица смягчается.

— Я — твое прошлое, Лед, и пока что я — твое настоящее. Но тебе нужно смириться с тем, что я никогда не стану частью твоего будущего.

— Ты — мое прошлое, настоящее и будущее, котенок. — я никогда не смогу смириться с другим.

— Лед…

— Кэт. — я прижимаю ладони к ее вискам. — Почему я только сейчас вижу тебя? Почему тебя так долго не было?

Ее взгляд по-прежнему прикован ко мне, но в течение нескольких мгновений я уверен, что она меня больше не видит. Ее внимание сосредоточено где-то далеко, там, где я никогда не был. Там, куда я не могу попасть.

— Как я уже сказала, во время этого визита у нас не будет времени на то, чтобы разбираться в деталях.

— Но ты навестишь меня снова?

Она резко наклоняет голову.

— В течение следующих нескольких месяцев ты будешь счастливым обладателем одного визита в день, каждый день.

— Этого недостаточно. Я не успокоюсь, пока ты не будешь хирургически прикреплена ко мне.

Она закатывает глаза.

— Это не переговоры, и ты не дал мне закончить. Я буду навещать тебя каждый день… пока ты делаешь что-то полезное для нашего дела.

Я выгнул бровь.

— Ты пытаешься меня подкупить?

— О, хорошо. Ты начинаешь понимать. — она улыбается, отчего у меня сжимается грудь. — И нет, сегодняшняя ночь не была бонусом. Ты должен заслужить эту привилегию.

Вот моя Кэт, которая всегда добивается своего. Это одна из тысячи вещей, которые я в ней люблю. Она берет то, что хочет, когда хочет, невзирая на последствия.

Я хотел бы поцеловать ее, но если прикосновение к ней означает потерять ее, я оставлю свои руки… и рот… при себе.

— Готовься видеть меня гораздо чаще, котенок. Я сделаю все, чтобы провести с тобой время.

— Да. Я очень аппетитный кусочек тортика. — ее образ начинает исчезать, и я яростно качаю головой.

— Кэт!

— Послушай, Лед, у меня почти закончилось время, а я так и не сказала, что ты должен сделать. Это необходимо…

— Нет. Ты останешься со мной. Слышишь? Мы еще не закончили.

Она резко поворачивает голову, как будто слышит звук, которого не слышу я, и ее глаза расширяются. Я слежу за ее взглядом… и вижу призрачный образ младшей сестры Али, Эммы, губы которой шевелится. Но по-прежнему ничего не слышу.

— Дерьмо собачье. Все хуже, чем мы думали, — говорит Кэт, снова поворачиваясь ко мне. — Она одна, и они ее окружают. Ей отчаянно нужна твоя помощь, Лед. Ты должен пойти к ней.

— Кому? Эмме?

— Нет, просто…

— Кому? — требуя я.

— Неважно, кто она, — говорит Кэт и смотрит на меня с тревогой и ужасом. — Она человек, и ей нужна помощь, так что надевай свои трусики большой девочки и отправляйся в Шейди Элмс и помоги ей, черт возьми! Осталось мало времени. — мгновение спустя Кэт исчезла.

Выругавшись, я бью кулаком по стене. Костяшки пальцев протестующе ноют, но ладно. Все в порядке. Моя девочка ушла, но она не останется в стороне. Не в этот раз. Она вернется. Я просто должен помочь таинственной «ей».

До Шейди Элмс примерно десять минут езды. Пять, если побью рекорд скорости. Я мчусь к своему грузовику, но останавливаюсь, как только сажусь за руль. Я пил. Вождение ни за что на свете не закончится хорошо. Отлично. Я вооружаюсь оружием, хранящимся в машине, и покидаю свое тело, оставляя его на водительском сиденье.

Пока я бегу со скоростью, которую никогда не сможет развить ни один человек, пешеходы прогуливаются по тротуару и невольно оказываются на моем пути. Я должен выбрать: проноситься сквозь них или оббегать. Я выбираю оббегать, иначе моя душа пройдет сквозь их тела и попадет в их души, а это никому не принесет пользы.

Головокружение сводит меня с ума, а тошнота стучится в дверь моего желудка, но я отказываюсь сбавлять скорость. Череда зданий, в конце концов, уступает место длинному участку дороги, мощеной и гладкой. Я остаюсь начеку, чтобы не пропустить признаки нежити: ветер, гнилостный запах и красный отблеск голода в глазах, которые являются появлением зла.

Когда в поле зрения появляется край кладбища, я сворачиваю в чащу деревьев. Когда прохожу мимо возвышающегося дуба, до моих ушей доносится ворчание. Затем раздается женский крик разочарования, и я ускоряю шаг.

Перепрыгиваю через надгробия и бегу по мавзолею… пока наконец не замечаю орду. По меньшей мере двадцать зомби сосредоточились на одной еде, в то время как другие корчатся на земле, изрезанные, как куски старого мяса для обеда.

Таинственная «она» — охотница. Хорошо. Мы сможем помочь друг другу.

Я сжимаю в руках полуавтоматическое оружие и пробиваюсь сквозь толпу,