Руководство книжной девчонки по спариванию с оборотнем (ЛП) - Гласс Лола

— Так же, как у людей. Общие переживания. Совместные приёмы пищи. Разговоры. Секс. Наши волки требуют, чтобы мы жили вместе во время процесса спаривания, так что отношения развиваются быстрее.

— Должно быть, неловко было тому парню, чья пара была влюблена в другого.

Нико пожал плечами.

— Он об этом не говорит. Это случилось в другом городе, на другом конце страны. Никого из нас тогда не было рядом.

Так значит, оборотни существовали и за пределами Мун-Риджа.

Думать об этом было немного безумно.

— Что произойдет после того, как моя волчица укусит тебя? — спросила я. — Итан, между тем как звал меня «Кексиком», упомянул секс.

Нико чуть опустил голову.

— Он всех так называет. Начал несколько лет назад. Не воспринимай это на свой счет. Последняя фаза спаривания называется Кульминацией. И самец, и самка полностью захлёстываются гормонами, которые можно утолить только… большим количеством секса. Сопротивляться этому больно, и длится это несколько дней.

— Зачем вообще сопротивляться? — вопрос, наверное, заставил меня звучать как озабоченную сучку, но он вылетел прежде, чем я успела подумать.

— Процесс может закончиться ещё до того, как пара успеет влюбиться. Особенно если самец долго охотился, а самка — нет.

В принципе, логично.

Если парень всё это время был в форме волка, прыгнуть на него сразу после превращения — немного странно.

Хотя, если честно… я бы, скорее всего, всё равно это сделала.

Потому что да. Озабоченная. Сучка.

— Значит, мне стоило брать неделю отпуска ближе к этой самой кульминации, — сказала я.

— Вероятно, да.

— Ну, уже поздно, — я скривилась.

— Разберёмся, — тихо ответил он, большим пальцем проводя по моему плечу. — Я бы предпочёл, чтобы ты провела эту неделю у меня. Так у нас будет больше уединения, пока ты привыкаешь к жизни оборотня.

— Вот именно так и сказал бы маньяк, — констатировала я. — Я вообще ничего о тебе не знаю.

— Меня растили бабушка с дедом, после того как мать поняла, что ребёнок её не интересует, и ушла. Отец последовал за ней. Иногда звонил, писал письма, но она всегда оставалась для него важнее. Связи между парами такие. — Он сделал паузу, внимательно глядя на меня. Я молчала, ожидая продолжения. — Мои бабушка с дедушкой хотели, чтобы я был им как внук, как и мои кузены, хотя фактически я у них жил. Они старались, но говорить мне было не с кем, и всё приходилось понимать самому. — Он чуть сжал челюсти. — Так как я родился альфой, моя первая стая ожидала, что я буду чем-то вроде отца для всех. Получалось хреново, мы не были близки. Когда они начали находить своих пар, я встретил ещё нескольких парней, живших в лесу. Акселя, Кая, Энзо. Иногда встречал Райдера. Мы и стали первыми членами Дикой Стаи.

— Что с ними стало?

— Райдер первым встретил свою пару Чарли, а после этого появлялся редко. Аксель был вторым, через пару лет. Его пара — демон, Морган. У Кая был ребёнок от первой пары, которая умерла, а потом судьба свела его с вампиршей. Энзо никогда не интересовался женщинами, и когда в стаю пришёл Остин, судьба сработала и сделала их парой. Связи между мужчинами редки, но случаются.

Значит, демоны и вампиры тоже существуют.

Чудесно.

Я уже не была уверена, что хочу знать, какие ещё существа существуют. Драконы? Фэйри? Банши?

Спрошу потом, когда это перестанет казаться таким диким. Через пару недель, может.

— А между женщинами? — уточнила я. — Такое бывает?

— Оборотни рождаются только мужчинами, за редким исключением. Сейчас живы всего две оборотницы, рождённые женщинами, и обе еще маленькие. Единственная пара женщин, о которой я слышал, — это бывшая Грэма и её девушка.

— Понятно, — выдохнула я.

Только мужики, рождённые оборотнями.

Честно говоря, хреновая система. Наверное, так уж устроена природа. Как я уже сказала Нико: естественное не всегда значит хорошее.

— Остальные ребята, что сейчас в стае, узнали о нас через слухи и пришли после того, как их отвергли. Итан — единственный, кто не хотел вступать. Пара Кая, Айрис, заставила его, когда поняла, насколько сильная у него началась депрессия. В итоге Айрис велела Каю буквально притащить Итана на территорию стаи, она с ним вроде как дружит.

— Но он теперь часть её? — уточнила я.

— Да. Он не признается, но стая помогает ему справляться с депрессией.

— Его отвергли?

Нико покачал головой.

— Нет. Мы с ним — единственные без пары, кого не отвергали. Думаю, ему было бы проще, если бы отвергли.

— Понимаю, — тихо сказала я, опустив взгляд.

Глаза сами зацепились за мои соски — они стояли остро, и лицо мгновенно вспыхнуло.

— Мне нужно принять душ и одеться. Стоять перед тобой голой так долго… странно.

— Странно — не то слово, Эбби.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами.

Снова тёмные.

— А какое бы ты использовал?

Он нарочито медленно провёл взглядом по моему телу сверху вниз и обратно, будто касался меня взглядом.

Жар с лица растёкся по ушам и шее.

Он шагнул ближе и наклонился к самому уху. Путь был длинный, но он сделал это с лёгкостью, как будто не замечая разницы в росте.

Его губы едва коснулись моей кожи.

— Пиздец как горячо.

По телу снова пробежали мурашки.

— Это три слова.

— Сексуально. Возбуждающе. Искушающе, — произнёс он, чуть прикусив мочку моего уха и легко потянув за кольца.

Я вздрогнула.

— Это всё синонимы. Разрешаю только одно слово.

Он отпустил мочку, и я невольно наклонила голову, когда его губы скользнули по моей шее. Он слегка втянул кожу, пососав то чувствительное местечко, от которого у меня всегда подгибались колени.

Я вцепилась в его мощные, тёплые, твёрдые бицепсы. В голове мелькнула мысль, что я вполне могла бы застонать просто от этого.

— Эротичная, Эбби. Одно слово. Без синонимов.

Я дрогнула.

— Связь между нами… она заставляет нас хотеть друг друга?

— Нет. Это не так работает.

— Значит, всё это — я? — я прижала бедро к эрекции, и из его груди вырвалось глухое рычание.

— Да.

— Чёрт. А я-то думала, ты сбежишь, когда я упомянула целлюлит и то, что ненавижу грязь.

— Грязь тебе любить не обязательно, а целлюлита я не заметил — только охуенно классную задницу.

— Он есть, — я не стеснялась этого, но знала, что некоторые готовы платить бешеные деньги, лишь бы от него избавиться.

Такие, как он, обычно и были теми, кто не переносит несовершенства.

— Покажи.

В его голосе прозвучал вызов, и я, не задумываясь, оттолкнула его на шаг назад, развернулась и показала ему зад.

Я обернулась через плечо, наблюдая, как его горячие глаза медленно скользят по моей обнажённой заднице.

— Видишь?

— Я даже не знаю, что такое целлюлит.

Я нахмурилась, указав на одну из своих ягодиц.

— Видишь, что она слегка бугристая?

— Как кожа большинства людей?

— Просто дай мне свою руку, Огурчик.

Он недовольно отреагировал на прозвище, но протянул мне руку.

Мне понадобилась минутка, чтобы ухватить его пальцы нормально. Когда получилось, я медленно провела ими по коже сбоку бедра и по большей части ягодицы.

— Вот это и есть целлюлит.

— Я всё ещё не понимаю, почему ты считаешь это плохим. — Он раздвинул ладонь по моей ягодице и сжал. В груди заурчало. Почти как будто оценка. — Чёрт, ты классная на ощупь.

— Ты уверен, что вообще смотришь? — сказала я. — Я видела твою задницу, там ни дюйма лишнего, только мышцы, так что… ооо….

Я наклонилась вперёд, отпустив его ладонь, чтобы опереться обеими руками о столешницу. Его другая рука оказалась на другой ягодице и слегка хлопнула.

— Эбби, я никогда прежде не хотел женщину, а с тех пор, как мы оказались здесь, я чуть не кончил в этом чертовом полотенце раз шесть. Твоя задница идеальна. Твои сиськи идеальны. Всё твоё тело идеально. Перестань пытаться убедить меня в обратном.