Твое пламя и твои крылья, феникс - Вера Ковальчук

эксперименты, или он однозначно труп. Вздохнув под гнётом чувства долга, лёгшего на плечи, словно лямки столитрового рюкзака, который набили под завязку, шагнула к парню и присела рядом с ним на корточки.

Мда-а… Интересно, как он ещё дышит? Пока правой щупала края дыры в груди, левой нашла артерию на шее, прижала. Бьётся. Ну ладно, живчик, попробуем тогда. Не представляю, что делать, от медицины всё-таки далека, анатомию знаю в объёме очень старательного школьника и любопытствующего обывателя, владельца и чтеца отличного анатомического атласа. Но если что не то — прости заранее. Я хотела как лучше.

Подцепила ножом ворот рубашки и разорвала её на груди. Стало заметнее, что рана не одна, и кровь из остальных сочилась умеренно. Это ни о чём хорошем не говорило, но чисто психологически меня как полного профана успокаивало. Ещё хорошо, что в прежней жизни я уже однажды столкнулась с напрочь переломанным человеком, которому оказывала помощь в меру своих сил: таково было свойство моей натуры, что однажды встреченный вызов в дальнейшем уже не пугал. То страшное, что единожды приходилось испытать на себе, больше не вводило в ступор, позволяло оставить разум бесстрастным, даже холодным.

Для начала взглянула на тело мужчины тем самым особым взглядом, позволяющим увидеть сами принципы бытования организма. Ага, вижу. Чувствую, как в теле бьётся судорожное стремление выжить и исправить нанесённый вред. Так что мне нужно лишь помочь. Самый простой вариант — запустить регенерацию органов, одного за другим. Причём я прекрасно помнила, почему нельзя врубать регенерацию тотально, ведь злокачественные образования норовят вырасти куда быстрее и бойчее, чем доброкачественные, а это значит, что я могу в итоге угробить спасённого мужика своей заботой в не самой отдалённой перспективе.

Значит, надо регенерировать точечно. Вот сосуды — дать им возможность моментально срастись. И кости. И вот тут тоже что-то… Лёгкие что ли? Но как он тогда не выблевал всю кровь? Наверное, я ошиблась. Мда, и кишечник повреждён. Значит, надо не только срастить, но и вычистить всё то содержимое, которое успело попасть в полость тела. Хорошо хоть сердце целёхонькое. И мозг.

Я пыхтела, отслеживая точку за точкой, куда следовало приложить усилия, обливалась потом и дышала со всхлипами. Перед глазами мутилось — похоже, и сама вымоталась до предела, собственных сил уже не осталось. Вот сейчас ткнусь носом в потрёпанную мужицкую грудь, и будем с ним в отключке оба.

И да, наверное, стоило взять паузу, продышаться, отдохнуть и продолжить потом. В конце концов, если я сейчас от натуги сдохну, пользы страдальцу от этого не будет никакой. Разумно… Но я не могла остановиться. С одной стороны, меня толкало в спину чувство долга: пока можешь помогать — действуй! Тут на кону жизнь человека, и пока он ничем не показал, что недостоин твоих усилий. А с другой, исцеление буквально силой мысли было для меня настолько удивительно, что хотелось убедиться, не иллюзия ли это, не галлюцинация ли. А вот так могу? А с этим справлюсь? А что если, резко прекратив, я не удержу в стабильном состоянии уже сделанное, и все усилия пойдут прахом?

Да и, к тому же, ощущение слабости и дурноты хоть и присутствовало, но дальше головокружения, подрагивающих от усталости пальцев и мутного желания рухнуть в мягкую сухую хвою мордой лица не шло. Сознание оставалось при мне, и силы какие-никакие продолжали поступать. Удивительно. Может, я их со вкусом поглощаю из окружающей среды? Любопытно будет разузнать потом.

Когда удалось совладать почти со всеми внутренними органами, я поднялась и, пошатываясь, побрела к берегу озерца. Там порывисто умылась, надеясь, что холодная вода прогонит дурноту (чёрта с два), набрала ещё водички и прихватила кружку с той, которую уже успела прокипятить. Надо же, она ещё тёплая, значит, не так и долго я провозилась.

Вернулась к мужчине, проверила, не расползлось ли в нём что-нибудь значимое. Нет, всё осталось как было, сосуды снова наполнены кровью, полость тела чиста, кости почти срослись, прочие органы вернули себе целостность. Осталась только кожа, но сперва нужно было как-то продезинфицировать раны внутри.

Так, вода, даже прокипячённая, для этого явно не годится. Подходящих средств нет. Что делать? Я вспомнила, как чистила полость от содержимого кишечника, и задумалась. Пожалуй, подойдёт что-то подобное. Или нет? Эх, знать бы, как синтезировать мирамистин или что-то вроде него… Но я не химик, понятия не имею о составе разного рода безопасных антисептиков. Опасных, впрочем, тоже. Ну, помню я формулу этилового спирта, ну, могу её расписать по количеству молекул углерода, кислорода и водорода. И? Чем мне это поможет?

Вздохнула и попыталась повторить то, что уже сотворила с лишней пакостью, попавшей в тело мужика из его же кишков. Понятия не имела, получилось ли, но почему-то ощущала, что да. А теперь вдруг осознала, что ни хрена не помню, как это сделала, только уверена — получилось. Мда-а… Хорошо бы ему вкатить солидную дозу антибиотика после такого моего «великолепного» лечения, но дайте-ка догадаюсь — сомнительно, что в этом мире изобрели что-то подобное! Вряд ли сюда добрёл Саня Флеминг или кто-то из его коллег. И вообще, скорее всего, они тут в подпорках в виде продукта жизнедеятельности пеницилла не нуждаются, обходятся волшебством.

Нужно было поддержать организм, помочь ему самостоятельно вытолкнуть из себя заразу. Причём действовать осторожно, иначе мужик загнётся от воспалительного процесса, ведь он и есть, по сути, механизм противодействия инородному телу в организме. Неспешно, осторожно, подталкивая лишнее к краям раны… Так, теперь можно потихоньку их сближать, сращивать, чтоб то, что останется, уже не угрожало жизни и общему состоянию.

В итоге стёрла водой и постаралась соорудить из останков рубашки хоть что-то, похожее на повязки — во-первых, чтоб тоненькую кожу в местах бывших ран держали неподвижной и только-только сросшиеся рёбра стягивали, а во-вторых, надо же было как-то прикрыть места повреждений и от падающей сверху грязи, и от солнечных лучей. Тут лес, конечно, но даже небольшая доза ультрафиолета прямо по нежненькой, свеженькой коже может врезать слишком сильно. И пойдут всякие меланомы, ну кому это надо…

В конце перешла и к лицу — осторожно оттёрла от крови и даже залюбовалась. Несмотря на парочку свежих неглубоких шрамов видно было, что мужчина молод и красив. Лицо у него было узкое, худое, но это его не портило совершенно. Наверное, так-то он слегка смугловат или просто хорошо загоревший, но сейчас бледен от потери крови, и на фоне кожи ярко выделяются густые брови, следы