Королевская кровь-12. Вороново сердце. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

— С тобой останутся и Ветери, и наставник Уми, который знает о нашем племени и Песках больше, чем какой-либо другой дракон, — продолжал Нории. — Он сейчас слаб и набирается сил в источнике.

Ангелина кивнула: всех освобожденных она не запомнила, но наставника Уми — да. Пожилой дракон был очень измотан, когда они увиделись на берегу у обрушающегося пика: Ангелина обходила раскаленные ею камни, чтобы добавить жара, — но при ее приближении он с достоинством встал, кутаясь в доху, подаренную жителями Теранови, и величаво склонил голову. И она молча кивнула в ответ.

Он не смог лететь в Пески на своих крыльях и расположился на спине одного из драконов.

— Я поговорил с ним, рассказал о тебе, но он и так все видел и все понял про тебя. Я при всех официально представлю его тебе завтра, моя Ани. Он не Владыка, но драконы почитают его не меньше Владык, и он станет тебе опорой. — Нории мягко погладил ее по боку, коснулся груди. — Ты тревожишься, Ани-эна. Я чувствую это и все бы отдал, чтобы не беспокоить тебя. Но не могу поступить иначе.

— Я и не попрошу тебя, — отозвалась Ани. Она тоже поглаживала супруга — по груди, по животу — и вдыхала теплый запах его кожи, смешанный с травяным ароматом мыла.

В их движениях было больше ласки, чем чувственности, — слишком уставшими они были, чтобы жаждать иных наслаждений, — но прикасаться друг к другу стало таким же естественным, как дышать.

— Конечно, я тревожусь, — продолжила она, придвигаясь ближе, закидывая ногу на бедро мужа. — Ты сделал меня счастливой, Нории, ты — часть моего сердца, часть меня, моя семья. — Она поцеловала его в плечо и почувствовала, как он улыбается. — Тем более что я уже раз чуть не потеряла тебя. — Она запустила пальцы в красные волосы с седой прядью. — И не желаю пережить это снова. Не желаю! — повторила с силой и, прикусив кожу на шее так, что он запрокинул голову от удовольствия, прошептала в ухо: — Ты должен жить!

— Как я люблю, когда ты так яростна, Ани, — пророкотал он с нежностью. Тоже отставил чашу на бортик и, приподняв супругу, усадил себе на бедро так, чтобы она могла лечь ему на грудь.

— Я много отдала бы, чтобы быть уверенной, что ты вернешься, — говорила Ангелина, касаясь его шеи и груди в едва заметном орнаменте ауры, царапая ногтями сосок и чувствуя, как разминает Нории ей спину, все еще ноющую от долгого перелета, как делится он витой: словно она своей вспышкой подпитала его, и он теперь питал ее. — Но я не могу закрыть глаза и сделать вид, что войны нет. Ты летишь к Дармонширу из-за долга чести, а я думаю о том, что за спиной Лукаса — моя беременная сестра. Что он уже несколько недель отвлекает на себя силы, способные ударить по Рудлогу со стороны Инляндии и быстро дойти до столицы, где сейчас Василина с детьми. Моих умений не хватит, чтобы защитить их, хотя я жажду этого всей душой. Они тоже моя семья, Нории, и не перестанут ею быть. Никогда.

— Я понимаю, — пророкотал дракон почти рычаще — ибо теперь они вели свой разговор, а их тела — свой. Глаза его медленно наливались вишневым.

— Но только с тобой мои возможности удваиваются. — Голос ее снова становился приглушенным, тогда как руки — все смелее. — Я возьму на себя твой долг здесь. Но и ты берешь на себя мой долг перед сестрами. Я буду работать здесь за нас двоих, а ты будешь защищать их за нас двоих. Так как я могу отказаться от этой возможности?

— Твоя разумность неиссякаема, моя Ани, — согласился он. — Как и твой огонь.

Она царапнула его живот под пупком, и дракон, снова вздрогнув, приподнял ее подбородок и, склонив голову, приник к губам супруги в тягучем, нежном поцелуе.

Как можно было жить, не зная его? Губ с травяным вкусом, свежих, словно воздух и живая вода? Больших рук и тела, которое она изучила так хорошо, которое принадлежало ей — и она восхищалась им, и любовалась, и любила? Без его внимательности, мудрости, и спокойствия, и силы, без невероятного ощущения единства, которое она ни с кем не испытывала?

— Не отводи взгляд, — прошептала она, когда он оторвался от нее, и села лицом к лицу, обхватывая бедрами его бедра.

— Ни за что, моя владычица, — пообещал Нории гулко, поддерживая ее за ягодицы и улыбаясь. — Моя Ани… Единственная, кто может мне приказывать… — Губы его приоткрылись, он рвано выдохнул — когда она начала движение, — и мраморные стены купальни надолго заполнились медленным, почти медитативным плеском воды, тяжелым дыханием и приглушенными стонами.

После, едва не задремав в чаше, смыв, сцеловав друг с друга все напряжение последних дней, они, как были нагими, побрели в спальню. И, слишком уставшие и разнеженные, чтобы тревожиться о будущем, заснули, оставив страх на потом.

Утро пятого мая, Истаил

Ангелина

Проснулась Ани под отдаленное уханье со двора, отдохнувшая, словно проспала всю ночь, а не несколько часов. Подошла к окну, кутаясь в шелковое покрывало, вдохнула свежий влажный воздух. Почти уже летний.

Далеко в парке под косым дождиком тренировались с клинками с полсотни драконов. Отсюда их движения казались сложным, быстрым танцем.

— Это воины боевого крыла Четери, — пророкотал Нории из-за ее спины. Ангелина оглянулась и прислонилась к его груди, наблюдая за тренировкой. Супруг ласково поцеловал ее волосы. — До войны их было около сотни.

— Столько учеников? — удивилась Ани.

— Они не все ученики, — усмехнулся Нории, — всего трое, а остальные мечтали бы попасть к нему в обучение. Четери их тренировал и был командиром в боях. Но учеников он всегда брал избирательно, как и его наставник Мастер Фери.

— А из тех, кого обучал Мастер Фери, никого не осталось? — поинтересовалась Ангелина. Разговор этот словно продлевал утро, время на двоих, после которого придется снова погружаться в дела и расставаться.

Она почувствовала, как муж покачал головой.

— Четери сейчас — второй по старшинству из драконов после наставника Уми. Даже магистр-регент Тафийского университета Не́фиди младше на десяток лет.

Нескольких воинов вдруг окутало сияние, и они поднялись перламутровыми гигантами в три человеческих роста — кто с хлыстами в руках, кто с клинками, — и завертелись, отбивая слаженные атаки товарищей, оставшихся в обычном размере. Ангелина слушала мужа и смотрела во все глаза — она видела уже и Нории, и Четери в боевой форме, там, где они уничтожали песчаников во время