Тайны Калинова моста - Валентина Ильинична Елисеева

выясняем, стоит ли отправлять его на областной конкурс коротких литературно-математических рассказов, – бойко отчиталась Василиса, все чувства оставив на более позднее осмысление. – Старшие классы зачаровали всё так, чтобы один человек мог поставить только один лайк: если наберём сотню, будем отправлять.

– Хм-ммм, почитаем, что твои гуманитарии тут сочинили, – заинтересовался Елисей. Прочитал рассказ и от души поставил лайк: – Обязательно на конкурс! Там оценят. В образовании не только «твердолобовы» имеются.

Глава 3. Окружающий мир глазами нечисти

– Кикимора хотела в наш колодец заселиться, но я прогнал взашей: на кой нам лишняя нежить в доме, так, хозяюшка? – вился у кухонного стола Глюк, докладывая о домашних новостях.

Василиса чуть не поперхнулась пирожком, сотворённым скатертью-самобранкой, и запретила себе мечтать, чтобы ещё одна нежить в доме всё-таки поселилась. Видение Елисея, сидящего за столом перед тарелкой с румяными блинами, было спешно изгнано из глупой головы. «Совсем девка с ума сошла», – сказала бы про неё бабка Агафья, если б знала, что за пустые фантазии в её мыслях крутятся. Тоска по Елисею сжала сердце, но усилием воли была отправлена в давно ею обжитые укромные уголки души. Директор и без её метаний с каждым днём всё напряжённее становится. Кажется, когда она вернулась, он не сомневался в том, что её чувства быстро пройдут, как только она окончательно осознает, к какому призрачному бестелесному существу питает эти нежные чувства. Теперь же видел, что они не прошли, и его тревога становилась всё серьёзнее и заметнее. Чего он так сильно опасается? Чего вообще может не на шутку опасаться почти всемогущий дух?

Тряхнув головой, она вернулась в настоящее.

– Так, защитник мой, без кикимор проживём, – подтвердила она. Фосфоресцирующий жёлто-зелёным светом полтергейст подлетел к ней, и Василиса ласково провела ладонью по мельтешащей в воздухе кляксе. Глюк довольно прижмурился и засветился мягким янтарным цветом.

– Лампочки твои чинить пришлось – кончилось в них эл-ле-ичество, вечно с ним в нашей деревне перебои, – поспешила поведать о своей лепте в домашний обиход Огневушка, весело приплясывая по ободку кружки с горячим чаем, не давая тому остыть.

– Спасибо, а я и не заметила разницы, что они теперь твоими огоньками светятся, – присмотрелась к лампочкам Василиса.

– С чего бы разнице быть? Уж точно я не хуже твоего элличества светить умею, уж не ведаю, на кой оно вообще нам в доме надобно, – нахохлилась Огневушка. – Ни у кого в деревне такой срамоты нет, одни мы как увечные живём, моё славное имя позором покрываем.

– К школе электричество подведено, – примирительно напомнила Василиса.

– Так то к школе! Дома-то на кой оно? Лампочки я тебе на какую хошь яркость отрегулирую – давай отключим эту человеческую чепуху, а?

– Не могу распоряжаться коммуникациями служебного жилья, – важно ответила Василиса, прикидывая про себя, что даже при помощи Огневушки варить сосиски для кота Баюна сподручнее на электрической плитке, а не на конфорках дровяной плиты.

Солидно обоснованный отказ успокоил разумного огонька. Свечение его стало ровней, он перестал спать искрами на скатерть-самобранку, недовольно от того шипевшую.

– Хорошо хоть кикимору со двора вытурили, – пропищала Огневушка. – Толка с неё всё одно нет, одна тина в колодце, лучше уж щуку в него запустить.

– Выдумала – щуку! Устаревшая модель, всю воду по дороге расплещет! Пусть на чердаке как валялась, так и валяется, – вспылил Глюк, что кто-то пытается распоряжаться его колодцем, из которого он каждый день вёдра с водой носит. Вот корова, в магическом обиходе именуемая универсальным тканевым конвертером, – вещь нужная, она бельё стирает, ковры чистит, а остальные виды домашних маго-роботов им без надобности. – Не нужно нам никаких щук!

Благодаря чтению книг для начальной школы Василиса сообразила, по какому поводу перебранка. Щука из сказки «По щучьему веленью» была первым прототипом магического робота-помощника бытового назначения. Модель умела носить воду, рубить дрова, возить сани, но в широкий обиход среди человеческого населения не вошла по причине частых некорректных запросов, не распознаваемых искусственным интеллектом щуки. Одно дело – дрова в поленницу сложить, другое – любовь царевны обеспечить и целый дворец выстроить. Несчастные щуки глючили и ломались от страшных перегрузок, из-за чего были признаны людьми негодными к употреблению. Отруганные маги пожали плечами и модели с производства сняли, поскольку им-то самим такие помощники были даром не нужны. Дела то были давние, когда нечисть на Руси ещё открыто общалась с людьми, не пряча своих способностей.

– Не видела я на чердаке никакой щуки, – заинтересовалась Василиса, один раз, в первые дни жизни в доме, заглянувшая на тёмный чердак и ничего кроме пыли и паутины в нём не рассмотревшая.

– Ты, знать, не слишком присматривалась сквозь скрывающие чары? – пискнула Огневушка.

Точно, не присматривалась! А ведь раньше ей требовалось внимательно на школьные плакаты и стенды смотреть, чтобы увидеть скрытую от непосвящённых смертных информацию. Это сейчас она по школе без всяких двойных видений ходит, а раньше не так было. Подскочив, Василиса полезла на чердак под довольное потрескиванье освещающей путь Огневушки и огорчённое сопение Глюка, нудно ругающего щуку как самую неумелую помощницу по хозяйству (в отличие от него, такого расторопного и во всех отношениях замечательного).

Никакой пыли на чердаке и в помине не было. Пол и стены из светлого дерева заливали лучи закатного солнца, проникающего через круглое оконце фронтона. Вдоль стен высились старые книжные стеллажи, очевидно, перенесённые сюда с первого этажа дома – из зала бывшей библиотеки. На полках Василиса с некоторым удивлением увидела тома сочинений Ленина, Маркса и Энгельса, автобиографию и дневники Дзержинского. Правда, старинные, ещё рукописные учебники по магии заинтересовали её куда больше наследия основоположников коммунизма. Щука тут тоже была – торчала из ведра, в котором давным-давно пересохла вода. Со скрежетом повернув в сторону Василисы стеклянные глаза и со скрипом шевельнув заржавевшими металлическими плавниками, рыба-робот прошамкала провалившимися вельветовыми губами-динамиками:

– Запомни мои слова: когда что тебе захочется – скаж-жж-жж... –

Звук заело. Жужжание становилось всё ниже и басистей, пока не смолкло окончательно к вящей радости Глюка. Обойдя ведро, Василиса взялась рассматривать остальные экспонаты этого стихийного музея. В входа притулилась пара пыльных рваных сапог.

– Скороходы, – пренебрежительно пихнул их призрачным щупальцем-отростком Глюк. – Кому они нужны после изобретения телепортов?

– Действительно, – вздохнула Василиса. В раздумье посмотрела на сапоги