Право первой ночи для генерала драконов - 2 - Екатерина Владимировна Скибинских

на бедно одетую девушку, которую я видела у ворот. Мы переглянулись, и я, не думая, махнула ей рукой. Она робко улыбнулась и махнула в ответ.

Стоящая передо мной аристократка громко без стеснения жаловалась подруге:

— Каждый год одно и то же. Собирают всех подряд! Вот для чего, скажи мне? Сильные маги только среди аристократов. Так почему я должна стоять за каким-то купеческим сынком? Эй, лопоухий, к тебе обращаюсь. Я явно выше тебя по положению, уступи мне… — возмущалась она, обращаясь, видимо, к кому-то, стоящему перед ней.

— Плевать, — прозвучал ленивый ответ, вызвав мою невольную улыбку и новый всплеск возмущения у заносчивой девицы.

— Надо сделать официальное требование принимать только высокородных. Сколько можно терпеть этот сброд? — Тем не менее обращалась она по-прежнему к своей подруге, не рискнув связываться с парнем. Впрочем, если это тот, чья голова возвышается над другими в очереди, ее можно понять. Такого бугаюшку попробуй задень за живое.

От нытья снобки было некуда деться. Очередь двигалась медленно, а визгливый голосок девицы перекрывал весь прочий шум, вызывая антипатию к этой особе.

Стараясь как-то отвлечься, я продолжала осматривать толпу. Взгляд зацепился за знакомую группу парней. Те трое, что пристали ко мне у ворот, развлекались тем, что откровенно подкатывали к красоткам из высшего сословия. И, судя по довольным улыбкам девушек, это у них неплохо получалось. Интересно, сами они какой курс? Второй-третий?

И вдруг их предводитель резко вскинул голову, будто почувствовав мой взгляд. Посмотрел мне прямо в глаза, нахмурился… и что-то сказал своим дружкам. На лице белобрысого Леона расцвела паскудная ухмылка, и он двинулся в мою сторону с явно недружелюбными намерениями. Да твою ж мать!

Глава 9

К счастью, прежде чем он успел подойти, сразу несколько столов приемной комиссии освободились, и я быстро шагнула вперед.

За столом восседал человек лет сорока, сухопарый, с бесстрастным лицом, которое напоминало деревянную маску. Он лениво скользнул по мне взглядом поверх очков.

— Имя? — Его голос был такой же, как и взгляд: безразличный, усталый.

— Элан… Эланира, — чуть запнулась я, отвыкнув называть свое настоящее имя.

— Фамилия, род?

— Нету, — ответила я, ощущая, как мои ладони начинают потеть.

Секретарь тяжело вздохнул, записал что-то в бланк, потом отложил перо и выпрямился.

— И какой же у тебя дар?

— Я… я не знаю.

— Зачем тогда сюда пришла? Это академия магии, милочка моя, — недовольно скривил губы мужчина.

— У меня есть дар, — поспешно вставила я. — На меня напал волк, и я спугнула его искрами.

Лицо мужчины приняло еще более скептическое выражение, но он все же черкнул пару строк в нужную графу.

— Ладно. Продемонстрируй эти свои искры, — произнес он, откинувшись на своем стуле, и приглашающе махнул рукой.

Эта просьба ударила по нервам как хлыст. Я ожидала чего-то подобного, но все равно почувствовала, как холодный пот скользнул вдоль позвоночника.

— Я… — начала я, но тут же замялась, ощущая, как язык прилипает к нёбу. — Я не знаю как. У меня больше так не получалось

Секретарь закатил глаза и потер переносицу.

— Послушай, девонька, — начал он с той особой интонацией, которая сразу пробуждает желание нахамить в ответ. — Магия у людей, как правило, пробуждается в тринадцать-четырнадцать. Видишь тех ребят? — Он кивнул на группу подростков. — Вот они, скорее всего, пришли не зря. А ты что? Сколько тебе годков-то, а?

— Восемнадцать, — буркнула я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Тогда сама должна понимать. Да-да, официально мы принимаем одаренных возрастом от тринадцати до восемнадцати. Но знаешь, что это означает фактически? Кто-то не успел прибыть вовремя сразу, как открылся дар. А через год заболел и снова пропустил отбор. А там еще год, в котором в академию прибыло очень много сильных магов и на этого мага средней руки мест не хватило. Вот он и попал к нам не в четырнадцать, когда дар только пробудился, а в шестнадцать-семнадцать лет. Да и вообще, у людей из народа такое бывает в разы реже. Не обижайся, это факт. Так что, скорее всего, тебе показалось. Или ты испугалась, искры от костра увидела и надумала себе, что это магия.

— Это не так! — резко выкрикнула я, чувствуя, как обида сжимает горло. — Проверьте! Посмотрите мою ауру!

Дракон бы мне точно врать не стал, особенно тогда, когда еще не знал, что я не Лан. Я прекрасно помнила, как его удивила моя аура. Но лицо секретаря тут же стало раздраженным, а в глазах мелькнуло недовольство.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты правда думаешь, что сюда, на отбор, посадили магистров, видящих ауру? У нас тут отсев бездарностей, а не магическая консультация!

— Но… — начала я, но он уже махнул рукой, как бы отсекая мои слова.

— Все. Иди, не трать ни свое, ни мое время. Не всем суждено родиться магом. Это жизнь, девочка, — произнес он достаточно ядовито и, скомкав мой полупустой бланк, не глядя бросил в урну, почти до верха заполненную подобными. Бумажный шарик ударился о край урны и упал на мощеные плиты двора.

Слезы жгли глаза, и я с трудом сдерживала их, глядя на его равнодушное лицо. Я сжала кулаки, но ответить ничего не смогла. Казалось, что еще немного — и я просто разрыдаюсь прямо здесь, у этого стола. Не знаю зачем, подняла с земли свой испорченный бланк и, развернувшись, медленно побрела назад, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости и бессилия.

Толпа вокруг снова загудела, слышался смех, разговоры, шорох шагов и бряцание рюкзаков. Мне казалось, что все смотрят на меня, обсуждают мой позор… Но вряд ли хоть кому-то из них было до меня дело.

Собравшись с духом, я подняла взгляд. Впереди мелькнула рыжая голова того самого воришки, который недавно пытался залезть ко мне в карман. Его наглая улыбка вспыхнула, как огонек, прежде чем он снова растворился в людской массе.

Сама не знаю почему, но эта мелкая деталь заставила меня немного ожить. Может, он и воришка, но у него явно было больше уверенности в себе, чем у меня сейчас. А раз он может, то почему я не могу?

Я глубоко вдохнула, осушив слезы тыльной стороной ладони, и огляделась, ища место потише. Это еще не конец.