Мама для наследного принца. Три шанса попаданки - Екатерина Руслановна Кариди

выбираешь путь», — сказал с горечью и отвел взгляд, совсем как человек.

Потом выпрямил, расправил плечи и проговорил уже другим тоном:

«Император один в кабинете. Момент подходящий. Мы почти пришли».

* * *

Честно говоря. Когда входила в этот огромный, помпезный и плохо протопленный кабинет, холодок неприятного предчувствия сворачивался где-то под ребрами. Но Саша надеялась на конструктивный разговор.

В конце концов, Лоан его законная супруга и мать единственного наследника. Ее семья сыграла не последнюю роль в том, что из всех принцев именно Гаууэй получил трон.

Она зашла и склонилась, как того требовал этикет:

— Приветствую ваше величество.

Ее муж… Муж Лоан сидел за столом, при виде ее недовольно взглянул из-под бровей. На ее приветствие только брезгливо скривил губы.

— Не ожидал от тебя такой подлости.

— О чем вы, муж мой? — Саша постаралась сохранить достоинство.

— О том, что я просил позаботиться о моей наложнице. А вместо этого ты хотела отравить ее.

Он резко подался вперед.

— Я ничего этого не делала.

— Отрицать бессмысленно, — Гуауэй встал из-за стола и направился к ней. — Яд, которым была отравлена Джиао, нашли в вещах твоей служанки.

— Я ничего не знала об этом. Надо немедленно допросить служанку и выяснить, кто ей его дал.

— Хорошее решение, — кивнул он. — Особенно если учесть, что эта служанка мертва. Ты распорядилась убить ее.

— Я не отдавала такого распоряжения, — Саша хорошо помнила, что именно приказала страже.

Найти виновного — не значит убить. Кто-то подставляет ее и подставляет постоянно. На каждом шагу.

Гуауэй зловеще усмехнулся. А у нее комок гнева подкатил к горлу, она просто устала сдерживаться. Прищурилась и тихо проговорила:

— А вы не допускаете, муж мой, что ваша наложница могла нечаянно отравиться сама?

Мужчина оскалился, оттопырив верхнюю губу.

Повисла звенящая пауза.

Похоже, император не ждал от жены таких речей. И если Саша хотела разозлить его всерьез, то это ей вполне удалось. Она понимала, что ходит по острию, но сейчас ей было обидно за Лоан и за себя.

Два года изображать любовь. Ладно, не любовь, она уже поняла, что этот мужчина неспособен ничего и никого любить, кроме своих хотелок. Но уважение к сану жены. И вдруг, не разобравшись ни в чем, поверить первому же навету. Где логика?

Ей надо было понять, что им движет. Потому что перемена слишком резка, люди не меняются так, в одночасье. Значит, причина есть.

Но дальше говорить надо было осторожно.

— Мой государь, — начала она. — Джиао молода и импульсивна, она игрива и подвижна, словно ребенок и так же непосредственна и прекрасна.

Император слушал ее, не прерывая, но надо было видеть, как меняется его лицо, как на нем возникает ощущение досады, а гнев приобретает несколько иной оттенок.

— Ваша наложница гуляла в саду, а у нас достаточно много растений, пыльца которых в сочетании с другими веществами может вызывать отравление. Что, если она, любуясь цветами, случайно коснулась опасного растения, а после попробовала пирожные и выпила чай? Спросите лекарей, они подтвердят, бывают вещества неопасные сами по себе, но в сочетании с другими могут превращаться как в лекарство, так и в яд. И еще. Если бы Джиао была отравлена тем ядом, что нашли у слуг, я боюсь, она бы не смогла так быстро оправиться.

Она ненадолго прервалась, надо было проверить, как сказанное укладывается в голове мужа, уже назначившего ее виновной. Сейчас он был похож на удава, наблюдающего за своей жертвой.

— Но кто-то пронес яд во дворец. Этот кто-то мог покуситься и на меня, и на наследного принца, и на вас. Государь, кто-то хочет посеять смуту и навредить династии. Но это не я, поверьте, это не я. Я и моя семья верны вам.

Нехороший взгляд проскочил у него, очень нехороший.

— Твоя семья, — проговорил наконец Гуауэй. — Твой отец Гу Лао Сыван забрал себе очень много власти и хочет еще больше. Что до тебя, Лоан, то ты меня разочаровала.

Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину.

— Я доверился тебе, а ты не справилась.

— Я прошу прощения, — раз тональность обвинений изменилась, Саша решила не нарываться, а склонилась перед ним. — Накажите недостойную.

— Да, ты будешь наказана, — Гуауэй потер пальцы и, откинув голову назад, произнес: — Ты императрица, Лоан. Императрица должна управлять гаремом и строго следить за порядком. А твои слуги пронесли во дворец яд. Поэтому ты больше не будешь управлять гаремом. Этим займется моя матушка, вдовствующая императрица.

Потом повернулся к ней и сказал:

— Вернись в свои покои и оставайся там, пока я не решу иначе.

— Да, государь, — склонилась Саша и попятилась к дверям, пока он не передумал.

В этот раз ей удалось отбить обвинение.

Да, император оправил ее под домашний арест, но это было лучше, чем казнь.

* * *

Обратно в свои покои Лоан вели под стражей. Впереди байху, четверо воинов по бокам. Как объяснил муж-император, цинично улыбаясь:

— Для твоей безопасности, дорогая.

Ей пришлось только молча склонить голову.

А когда она оказалась у себя, стража никуда не делась, теперь вооруженная охрана находилась за дверями ее покоев. Служанки были явно напуганы, скользили тенями и прятали глаза.

Натуральный домашний арест.

Единственное, что утешало, Бэй, невозмутимый и надежный как скала, по-прежнему оставался рядом. Вот если бы он был обычным мужчиной, мелькнула мысль и угасла. Однако он сразу уловил и перевел на нее странно горящий взгляд. Потом отвел глаза и выпрямился.

— Скажи, Бэй, — начала она тихо. — А как в тот раз сложилось у Лоан?

Ведь ее личный защитник говорил, что в той версии прошлого Лоан послала всем женщинам гарема сладости, но только наложница Джиао отравилась. Впрочем, она понимала, что и в тот раз отравление было инсценировано. Но сейчас ей важно было знать.

Бэй поморщился, брови сошлись на переносице. Молчал несколько секунд, потом сказал:

«Для Лоан результат был тот же. Император лишил ее права управлять гаремом и посадил под домашний арест».

— Но как⁈ — Саша была в шоке.

Она же говорила с Гуауэем и убедила его.

— Подожди. Но ведь ситуация была другая.

— Да, в тот раз Лоан никуда не ходила, император сам пришел к ней. Она пыталась убедить мужа и униженно просила ей верить, но он слушать не стал. Он приказал запереть императрицу в покоях

Да, ведь именно так и было поначалу, вспомнила Саша. Гуауэй изначально был настроен наказать ее и слушать ничего не желал. Только когда она заговорила о том, что мнимое отравление может быть случайностью, как-то