Наваждение генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

лапами. Я могла бы закричать ему и приказать замолчать, но тогда бы меня услышал не только пес.

– Кто это? – тихо выдохнул Оуэн.

– Отец! – шепнула я дрожащим голосом. – Он, когда выпьет, совсем плохо спит.

– Так обычно же наоборот!

– А у него вот так! – Я тихо подтолкнула друга к тропинке. – У него вообще со сном проблема. А уж если выпьет своей бражки, так как медведь сутки может шататься по дому, а потом свалится на пару часов, и все! Проснется как огурец.

– Некромант, что ли? – Оуэн, крадучись, держа за руку, повел меня вдоль низкого кустарника.

– Темный, да. – Я закивала, хотя в темноте этого не было видно. – А мы стихийники.

Выскочив на широкую дорогу, мы побежали вперед.

– Айла! – прилетел нам в спину крик отца. – Ты почему не в постели, мерзавка!

Обернувшись, я снова увидела крупный силуэт, но теперь в окне своей комнаты.

Глава 4

Пробираясь через низкий колючий кустарник, мы старательно держались дороги, боясь заплутать в зарослях. Это днем здесь легко отыщешь узкую тропинку, что к реке, что к деревне, а ночью, да еще и без факела, – практически невозможно.

Мы двигались быстро, постоянно айкали, ойкали и даже не считали ушибы на ногах, которые получали от выступающих из земли корней, низких ветвей, острых камней и всего прочего, что при солнечном свете очень легко обойти.

Страх подгонял. Он делал тени от деревьев еще более зловещими, уханье совы невероятно громким, а силуэты ветвей и кустов похожими на жутких монстров из нижнего мира.

Мне все казалось, что сейчас нас поймают. Настигнут. Схватят за шиворот и разлучат навсегда.

Что мой отец изобьет и меня, и Оуэна. Это было куда страшнее каких-то там скрюченных коряг.

Постоянно протягивая руку, я все пыталась схватить друга за светлую рубаху. В боку кололо, и я все чаще спотыкалась, сбивая пальцы на ногах.

Оуэн оглянулся и, поняв, что я выдохлась, схватил меня за плечо. Мы побежали дальше.

Так, в потемках, цепляясь друг за друга, очень быстро выбрались на нашу полянку. И наконец перевели дух, согнувшись пополам.

Мир вокруг нас жил своей жизнью. Со стороны дороги послышались скрип колес телеги и громкие мужские голоса.

«Разбойники! – мелькнула в голове мысль. – Или это беженцы-драконы спешат в южные города своей империи?!»

Телега поехала дальше.

Прямо под обрывом шумел водоворот, развеивая тишину ночи.

– Кажется, оторвались, – прошептал Оуэн. – Надеюсь, отец еще не хватился меня, а то ведь к вам явится. Шуму будет! Он в злости жутко вспыльчивый. Такого наворотить может…

– Мой не лучше – выдохнула я, разгибаясь. – А твой папа знает, кто я?

– Да, конечно. – Оуэн закивал. – Я же все ему выложил. И имя, и из какой ты семьи, и кто твои родители… Как он орал! Никогда еще его таким не видел.

– Да-а-а, – мне стало жутко обидно, – не самая я завидная невеста.

– Ты лучшая для меня! Не говори так. – От возмущения у Оуэна задрожал голос. – Мне неважно, сколько денег в твоей семье и какое у тебя положение. И все равно, что платья коротки и что не обучена этикету. Мне важна ты. Вот! И отец должен это принять. Ты – мой выбор! А если ему что-то не нравится, то пусть идет, ищет себе новую избранную и рожает наследников помимо меня.

– А твоя мама? – Я вдруг сообразила, что он никогда не говорил о ней.

– Умерла при родах. Я ее не помню толком, – тихо пробормотал он. – Отец свою избранную уберечь не смог и еще меня ее лишить пытается.

– Но разве он виноват в ее смерти? – Мне стало так жалко друга и ту женщину, которую я даже не знала. Но она была мамой Оуэна, а значит, наверняка хорошей и доброй.

– Виноват, – рыкнул мой дракон. – Он виноват! Его гордыня непробиваемая. Ему говорили, что мама слаба и что родить не сможет сама. Что нужно целителей звать. Магов! А он заладил: она дракон – она со всем справится сама. А маги – пустое племя и сплошные бездари.

– Она не справилась… – Мне стало еще жальче маму Оуэна. – Но если он ее любил, то какая уже гордость?

– Он осознал, что был не прав, да толку. Мы остались без нее, и братишка не выжил. Всего день в колыбели пролежал и умер во сне. Но папу это ничему не научило! Он снова навязывает свое и опять кричит, что избранная маг – это позор.

– Ну, наверное, я действительно не ровня тебе. – Беспокойство волной всколыхнуло душу.

– Не говори так! – Оуэн сжал кулаки. – У меня для тебя подарок. Он особенный, и ты должна хорошо о нем заботиться.

Он вытащил из кармана красивый, сплетенный из кожаных жгутов браслет.

– Что это? – Я замерла, не веря глазам.

– Я же говорю, тебе подарок. Он брачный. Это цвета моего рода. Синий и красный. Ты моя невеста и должна носить его.

– Но… – От восторга и страха у меня в горле пересохло.

Это ведь не какая-то побрякушка. Это настоящий ритуальный браслет, который дракон дарит избранной.

– Не «но», а должна. – Оуэн нахмурился. – Он твой, и только твой.

Взяв меня за руку, он осторожно надел его и улыбнулся. В тусклом цвете луны я отчетливо видела фиолетовое пламя в глазах жениха.

Темный! Мне это особенно нравилось в нем.

– Айла, можно поцелую?

– В щеку? – Мой голос от волнения стал совсем писклявым.

– Нет…

Потянувшись, дракон легко коснулся моих губ. Я смутилась и, кажется, покраснела. Опустила взгляд и хотела отстраниться, но в следующее мгновение этот проныра чмокнул меня еще и в щеку.

– Оуэн, – воскликнула я, – моя репутация!

– Ничего с ней не будет! Вот вырастем, и я буду целовать тебя по-настоящему.

– Мы теперь не расстанемся? – Я с таким восторгом рассматривала браслет.

Ничего ценнее у меня в жизни не будет.

– Нет, никогда. – Он попытался снова поцеловать меня в щеку.

– Айла! – Бешеный рык отца прямо за спиной заставил вскрикнуть и отшатнуться. – Ах ты, мерзавка!

Он схватил меня за волосы и откинул к деревьям.

– Не тронь ее! – Оуэн смело накинулся на него.

– Ящерица плюгавая! – Размахнувшись, папа отвесил моему другу звонкую оплеуху. – Решил дочь увести? Щенок! Да я тебя как клопа раздавлю.

Он снова ударил моего дракона.

Закричав, я кинулась на выручку другу, и следующий удар достался мне. Упав, упрямо поднялась и набросилась на отца как кошка, вцепившись в его ногу.

Оуэн подскочил с другой стороны. Я мало что видела, плохо соображала в этот момент.

Выпустила пламя, да поздно…

Крик друга заставил замереть. Отец