Дикие надежды - Энжи Собран

тварь! — прерывая череду глухих ударов, бормотал мужик.

Девушка содрогнулась, зажимая рот двумя руками, когда скулеж оборвался на высокой ноте.

— Тшш. Ты слышал? — насторожился оставшийся мужчина.

Но второй не слыша, продолжал все так же наносить удар за ударом, перемежая их с отборной бранью.

— Лир…

— Что?

— Тут кто-то есть?

— Среди ночи? Ну, давай, глянем, кого там нелегкая принесла в проклятый замок.

Зашуршало совсем рядом. Меррит испуганно выглянула, но никого не заметила. Нырнула еще глубже в кусты, прячась от незнакомцев. Встречаться с мужчинами не хотелось. Не к добру такие встречи. Успела от девчонок наслушаться, чем обычно они заканчиваются. Вон у Зараи шрамы в пол-лица и от каждого скрипа шарахается.

Треснула ветка. Совсем близко. Две пары черных ботинок, возникло прямо перед ее взором…

— Так…, а что это тут у нас?

Лишь невероятное усилие воли удержало девушку от панического бегства, настолько сильным и всепоглощающим был страх, когда ботинки сделали еще один шаг, приближаясь к тому кусту, за которым она пряталась.

Меррит сильнее прижала ладони, заглушая готовый сорваться вскрик. Сердце взлетело вверх и сразу стремительно рухнуло вниз, затаившись в пятках. Нет. Нет. Нет! Ей нельзя попадаться! Тем более с этим кольцом на пальце!

Мужчина сделал еще шаг. И еще…

Девушка беспомощно оглянулась, но спасения ждать было не откуда. А бежать… Бесполезно. Мужчин только раззадоривают погони. Смирившись с неизбежностью, Меррит отпустила руки. Повела плечами, расправляя их.

Мужчина приблизился еще на два шага, резко нагнулся, выдергивая кого-то из кустов…

Ни с чем несравнимое облегчение охватило девушку, когда она поняла, что обнаружили не ее.

— Следишь? — процедил мужчина сквозь зубы, грубо встряхивая находку.

— Нет, — пискляво ответил невысокий мальчонка лет восьми-девяти не больше.

— Нет?

Звук удара хлестанул Меррит по ушам. Непроизвольно девушка дернула головой и сжала крепче кулаки, наблюдая за разгорающейся драмой и принуждая себя не вмешиваться. Здравый смысл шептал, что это бесполезно. Все чего она добьется своим вмешательством — разделит участь с мальчишкой. Она никто в этом замке и никак не может его защитить. Только сама подставится. Было уже…

— Я тебя научу, как за людьми герцога следить, — выкрикивал мужчина, сопровождая каждое слово новым ударом.

— Довольно, Ургред. Он уже усвоил урок, — прервал избиение мальчишки второй мужик.

— Он расскажет, — бросив мальчишку наземь, Ургред пнул его ногой.

— Нет. Он ведь знает, что, если хоть, словом, обмолвится о том, что видел, я его в казарму еду разносить отправлю.

— Нет. Нет. Я ничего не видел, — забубнил мальчонка, сворачиваясь калачиком. — Только не нужно в казарму.

— Умный мальчик, — фыркнул Лир. — Думай, что говоришь, и глядишь доживешь до меча. А теперь брысь на кухню!

Мальчишка попробовал подняться, но не удержался на ногах. Упал. И на четвереньках пополз в сторону замка.

Мужики расхохотались. Плюнули в сторону мальчишки. Отвесили пару шуточек, смысла которых девушка не поняла, и ушли.

Внутри Меррит все клокотало, и девушка даже не заметила их исчезновения. В ее голове никак не укладывалось, кем нужно быть, чтобы смеяться над избитым ребенком?

— Что, щенок, не нравится? — шептал великовозрастный сын Хэтчера, выливая ведро помоев на смуглого, черноволосого мальчонку-заморыша. — Жаль, ведь такова участь всех бастардов — служить их хозяину. Ой, забрызгался… Ничего, у кого-то язык, что помело, вычистит. Лижи, бастард!

Прячущаяся за стогом сена Меррит, не выдержала и выскочила с громким:

— Не смей! — и тут же осеклась, столкнувшись с предостерегающим взглядом лазурных глаз.

— О, герцогиня, рад вас видеть. Вы уж простите мне мой внешний вид. Бастард сейчас быстро все исправит.

— Нет, — отрезала девочка. — Я приказываю вам прекратить все это!

— Приказываешь? — каштановая бровь взлетела вверх. — Да кто ты такая, чтобы мне приказывать? — возмутился Риволь Хэтчер и наотмашь ударил ее по лицу.

Мальчонка взлетел. И в следующий миг Риволь отлетел от нее, упал, стукнувшись головой о стену.

— Вы! Отец прикажет выпороть Вас!

Меррит покачала головой, прогоняя воспоминания. Риволь тогда ошибся только в одном — Хэтчер выпорол лишь мальчонку с лазурными глазами, а ее заставил смотреть. И с каждым ударом противным, рассекающим воздух, свистом, с каждым характерным щелчком бича, сопровождаемым взволнованным выдохом толпы, она умирала.

Толпа на заднем дворе окружила столб, на котором грязным мешком висел мальчонка. Серая рубашка на спине разорвана ярко-красными полосами, через которые сочилась кровь. Он был в сознании. Меррит видела это по застывшей улыбке на его всегда серьезно сжатых губах, и по плескавшемуся в глазах холодно-белому пламени, что сейчас полностью поглотило их лазурь.

Раздосадованный окрик палача, гомон толпы и новый страшный свист плети. Ни звука в ответ, хотя в том месте, где только что прошелся плетёный из кожи «хвост» вспыхнула новая разодранная полоса, обагренная каплями свежей крови.

— Силен, вояка! — крикнул кто-то из собравшейся толпы, поддерживаемый одобрительным гулом, а палач еще сильнее взъярился на мальчишку.

Тяжелое дыхание сдавило горло смотрящей на это бесчинство девочки. Внутри зарождался тугой комок боли и слез. Очередной свист и она вздрогнула, видя, как ее спаситель упрямо принимает удар красной от множества полос спиной, исступлённо стискивая зубы.

«Застони, покажи слабость», — мысленно молила она, не в силах терпеть чужую боль, отчаянно уповая, что тогда удары станут хоть чуточку слабее.

Меррит дернулась к нему, боясь не успеть, в надежде перехватить хлыст или закрыть собой его спину. Она почти не соображала от боли, которую делила сейчас с ним. Не страшась стражников, рвалась к столбу. Только бы прекратить эту пытку и покарать того мерзавца, что держал плеть, и того, кто с довольным видом наблюдал за этим.

— Тише, леди, — удержали ее крепкие руки и прижали, зажимая рот, — Вам нельзя вмешиваться сейчас. Он бы этого не хотел. Успокойтесь, — быстро нашептывал мужской голос, — я позже провожу вас к нему, и вы ему поможете, а сейчас не выдавайте себя. И остановите своего зверя, а то и он пострадает.

Разум слышал, а сердце не хотело слышать. Рвалось к столбу в надежде защитить. Меррит сделала