Больница на Змеиной Горе - Анна Сергеевна Платунова

Глорией погулять в огороде, а Ланс взял коромысло, ведра и двинулся к колодцу.

«Да уж, это тебе не водные артефакты», – мысленно усмехнулся он, взгромождая шаткую конструкцию на плечо. Коромысло вертелось, и, прежде чем Ланс понял, как держать равновесие, облился с головы до ног под хихиканье девчонок, выглядывающих из-за забора.

Весь остаток дня Грейс мыла, скребла, оттирала, а Ланс сбился со счету, сколько ведер он принес. Лори же, наскоро обследовав дом, изучала сад, и ее едва удалось заставить ненадолго вернуться и поесть. Госпожа Нерина вечером принесла ее, спящую, на руках, и малышка не проснулась, когда ее раздевали и укладывали в кровать. Телохранительница постелила себе на полу. Грейс предложила забрать дочь в другую спальню, чтобы освободить кровать, но госпожа Нерина только улыбнулась.

– Вспомню молодость. К тому же на моих нынешних формах спать куда мягче, чем на тех мослах, что у меня были тогда.

Ланс думал, что физическая усталость сморит его, как дочь, но сон не шел. Правильно ли он поступил, что привез сюда семью? В такой глуши и целителя-то наверняка нет, разве что знахарь найдется. Конечно, они с Грейс сильные маги, но не всемогущие. Что, если они где-то наследили и их найдут? Бежать за помощью будет некуда. Что, если, пока он тут, доберутся до родителей?

– Спишь? – шепнула жена.

Он покачал головой. Развернулся к ней, и Грейс потянулась к нему навстречу, прильнула всем телом, ткнувшись лицом в грудь. Дыхание теплом скользнуло по коже. Ланс обнял жену, словно мог загородить так от всего мира, замер.

– Я тоже не могу уснуть, – шепнула она ему в шею. – Здесь так тихо и так темно. Оказывается, я отвыкла.

Здесь в самом деле было слишком тихо – в столице уличный шум слышен даже ночью.

– Открыть ставни? – Ланс коснулся губами ее волос. – Луна сойдет за уличные фонари.

– Нет. Я привыкну. Просто… Хорошо, что ты здесь.

Он прижал жену крепче, зарылся носом в волосы, вдыхая такой родной запах.

– Я тоже рад, что я здесь, – сказал он и понял, что это правда.

Губы Грейс коснулись его ключицы, совсем легко, точно случайно. Еще один невесомый поцелуй. Ланс улыбнулся. Ладонь сама спустилась, безошибочно найдя округлое бедро.

– Ты рискуешь, жена, – шепнул он, прижимая ее к себе там, где уже пробуждалось желание.

Она тихонько хихикнула, медленно, дразня, провела языком вдоль мышцы на шее. Ланс коснулся губами ее лба, кончика носа. Грейс взяла его лицо в ладони, и тихая нежность затопила его. Он приник к губам жены, делясь этой нежностью, и ответное касание губ согрело Ланса. Поцелуй длился и длился, и оба не торопились его разрывать.

Ланс пробрался ладонями ей под сорочку, едва касаясь, скользнул пальцами вдоль позвоночника, и Грейс выгнулась, еле слышно застонав. Ойкнув, закрыла рот ладонью. Ланс отнял ее руку, обвел языком подушечки пальцев, одну за другой, вслушиваясь в неровное дыхание. Она всегда была такой чувствительной, его девочка, и рождение дочери только усилило страсть, что была между ними.

Он потянул сорочку, освобождая жену от разделявшей их ткани, опрокинув на спину, прильнул к груди. Грейс заметалась, пальцы ее впились в его плечи.

Ланс не торопился. Он знал ее тело, как скрипач знает звук любимого инструмента. Спустился к низу живота, целуя, прикусывая, скользя языком, и неровные вздохи, тихие стоны отзывались в нем вспышками желания. Он коснулся губами нежной кожи бедра рядом с самым сокровенным местом. Грейс задрожала, всхлипнув, и эта дрожь словно передалась ему, пробежав током по нервам.

– Иди сюда, моя хорошая, – прошептал он, накрывая жену своим телом.

Она, ахнув, качнулась навстречу, еще и еще, ткнулась лицом в его грудь, глуша стоны, и Ланс сгреб подушки ей под голову, подложил предплечье под затылок. Толкнулся еще и еще, понесся в древнем, как мир, ритме, пока Грейс не застонала протяжно, сжимаясь вокруг него, пока он сам не вжался в нее, изливаясь.

– Все будет хорошо, родная, – прошептал он, когда Грейс снова прильнула к нему, обнимая. – Все непременно будет хорошо.

*** 10 ***

Как оказалось, к новому месту труднее всего привыкал Ланс. Лори нисколько не переживала из-за перемен, случившихся в ее жизни. Маленькие дети счастливы где угодно, если рядом с ними родители. Госпожа Нерина привыкла к трудностям. Я сама выросла в небольшом городке, чем-то напоминающем Змеиную Гору, с детства умывалась холодной водой, принесенной из колодца, а стирала в большом тазу. Ланс же вырос в совсем других условиях. И, хотя он прожил потом шесть лет в Свином Копытце, ему никогда прежде не приходилось задумываться о быте.

Когда он первый раз принес воду, мокрый с ног до головы, я едва удержалась, чтобы не прыснуть. Но он быстро приноровился. А когда, закатав рукава, помогал мне отодвигать кровати, под которыми скопилась пыль, уже совсем освоился.

Я сама волновалась: что нас ждет на новом месте? Мэтр Грин, боевой маг, внезапно прибывший из столицы, тоже вызывал подозрения. Не по нашу ли душу явился? Хотя о том, куда мы отправились, знал очень узкий круг людей, которым можно доверять, так что, скорее всего, обычное совпадение. Мы решили познакомиться с ним позже, когда обживемся. Да и к соседям надо приглядеться. Нам с ними жить бок о бок. Сколько? Никому не известно.

Я надеялась, что в столице очень скоро разберутся с покушениями и мы сможем вернуться. Пришлось временно передать своих пациентов мэтру Ивену, он отличный целитель. Я вздохнула, думая об этом. Я стану скучать без медицинской практики.

Ланс еще до отъезда взял с меня слово молчать, что я целитель. Любой целитель всегда на виду. Мы договорились сообщать всем, что вывезли дочь в провинцию, потому что в столице она часто болела. Накопили денег да и рванули туда, где воздух чище и здоровее. Глядишь, и растянем накопления до весны.

Первой эту легенду услышала та самая Ула, заявившаяся к нам с утра пораньше. Мальчишка, рассказывая про нее, не упомянул, что она гоблинка. Она со свойственной этой расе бесцеремонностью впихнула в руки Ланса пирог и просочилась в дом. Огляделась с начальственным видом.

– Смотрю, твоя хозяюшка знает дело: чисто стало, красиво. А то Лидия-то дом совсем запустила. Но оно и понятно, трудно справляться, когда пятеро волчат на шее висят. Меня Ула зовут.

– Ла… – начал Ланс и осекся: имя Ланселот яснее звезды во лбу указывало на знатное происхождение. – Ласло. Ласло Мон.

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться: выкрутился, молодец. Могу продолжать звать