Третьего раза не будет! (СИ) - Ульяна Муратова

Я уснул, не думая, что пришёл убить эту Аню Анну и что вопрос с меткой всё-таки придётся решать, так или иначе.

Метка слишком сильно мешала, и требовалось от Ани избавиться, хотел я того или нет. Да и делить с ней жизнь и имущество никакого желания не было. Жаль, конечно, что всё сложилось именно так, но другого выхода нет.

Глава 3. Разговор о детях

Анна

Проснулась оттого, что меня обнимал кто-то большой и очень горячий на ощупь. Медведь-калорифер, не иначе. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы вспомнить вчерашний день и соотнести ноющие, как после тренировки, мышцы с непривычной постельной нагрузкой. От осознания того, что бывший всё-таки вернулся, перехватило дыхание. Я выбралась из кольца его рук, чтобы первой занять ванную и одеться. Но вместо этого уставилась на спящего Алекса.

Нужно время, чтобы всё обдумать. Воспользовавшись приглашением, мысли ринулись внутрь головы, до звонкого пустой после вчерашнего, и устроили там настоящую потасовку. Беспощадными нокаутами всех победила одна: «Теперь он уйдёт или останется?». Она звенела и скреблась изнутри, пока я надевала свой самый эротичный пеньюар (еле нашла на верхней полке в шкафу и чуть не сверзилась со стула, когда его доставала), пока расчёсывала волосы и подкрашивала ресницы (видимо, чтобы взмахнуть ими ему вслед), пока старательно перед зеркалом делала вид, что я всегда просыпаюсь исключительно причёсанная, накрашенная и никак иначе.

А ведь внезапно материализовавшегося из ниоткуда мужика нужно было ещё чем-то кормить.

Алекс всегда любил сытно позавтракать, мог без зазрения совести умять пяток котлет с гарниром, либо пару стейков с бататом, либо половинку запечённой курицы, либо пару тарелок борща или десяток горячих бутербродов с копчёным мясом. Еду без мяса он таковой не считал. А в холодильнике оливки и торт…

Можно, конечно, предложить яичницу, но там осталось только два маленьких яичка, которых, конечно, не хватит.

Из подходящего в морозилке ждали звёздного часа домашние пельмени. А в холодильнике ассорти из подсохшей колбасы… Можно по-быстрому сварганить солянку, добавить купленный вчера бекон, оливки и немного каперсов, банка с которыми уже год прозрачно намекала на то, что мы с мальчишками не гурманы и не ценители. Жалко, что в солянку нельзя пустить половинку граната и ссохшийся кусок имбиря. Если мне не изменяла память, их тоже можно было найти в холодильнике под категорией «жалко выкинуть, а вдруг пригодятся». В жизни у меня пока ни разу не возникало ситуации, в которой бы пригодилась именно половинка граната, но кто знает, как всё в дальнейшем сложится. Всё-таки события нетривиальным образом развиваются.

Занявшись солянкой, я обдумывала, как начать разговор о детях. Можно, конечно, потерпеть ещё какое-то время и пригласить Алекса сразу на их выпускной, но интуиция подсказывала, что о таких вещах лучше рассказывать сразу. Пока он снова не исчез лет на десять. От этой мысли всё похолодело внутри, и я на всякий случай сходила проверила, вдруг смылся. Но нет, спал, раскинув руки и сбросив покрывало, а я невольно залюбовалась. За прошедшие годы он стал сильнее и крупнее, покрылся порослью пепельных волос на груди и животе, а ещё стал жёстче, это чувствовалось как в жестах, так и в эмоциях. Я встречалась с юношей, а сейчас передо мной лежал взрослый, состоявшийся мужчина, который, кажется, привык командовать и не умел уступать.

Пока я караулила в дверях, чтобы Алекс не просочился обратно в свой мир (и заодно разглядывала его вдоль и поперёк), солянка убежала и шипением призвала меня обратно в бренную действительность. Пришлось вернуться.

Итак, нужно рассказать ему о детях. А если он после этого сбежит? Хотя… тогда пусть снимает своё клеймо и катится на все четыре стороны, справлялась столько времени без него и дальше как-нибудь справлюсь. На свидания похожу в кои-то веки, а то стыдно кому сказать, что у меня любовник последний раз был ещё при Медведеве.

Пока варилась солянка, я принялась за котлеты, обнаружив в морозилке два десятка заготовок, про которые успела забыть. Пожарю заодно, чтобы об обеде уже не думать. Вообще, готовка меня успокаивает, вот я и успокаивалась теперь.

Пока Алекс спал, я бесконечными вопросами накрутила себя до такой степени, что дело закончилось шарлоткой, кастрюлей пюре на гарнир, винегретом, двумя десятками котлет и… кастрюлей изначально запланированной солянки, конечно. И овсянки себе тоже сделала, по утрам предпочитаю кашу. Но есть пока не садилась, ждала, пока проснётся спящее чудовище. То есть мужчи́нище. Оно, кстати, перевернулось на живот и теперь дразнило взгляд накачанными ягодицами и широченной спиной. Наверное, поэтому проверять наличие Алекса в спальне приходилось примерно каждые пять минут… чтобы не сбежал до того, как я наслажусь не только визуально, но и тактильно.

— Алекс, идём завтракать… — позвала я, когда послышался шум из спальни.

Придирчиво оценила количество еды. На семерых бы точно хватило.

А дальше случилось недопонимание, потому что на кухню он пришёл завтракать искупанный, сердитый и абсолютно голый, а я — в пеньюаре и кастрюлях — от этого слегка растерялась. Воспользовавшись замешательством, он прижал меня к холодильнику (холодному, кстати) и взял за горло.

Не душил, нет, проводил большим пальцем по тонкой коже шеи, словно решая — сломать или поцеловать. Мне стало не по себе от такой демонстрации силы, внутри всколыхнулся страх: если уж я с Марком вчера не справилась, то с Алексом можно и не пытаться — он на полголовы выше и раза в полтора крупнее соседа. Но прижатая к горячему и очень привлекательному телу я не могла не почувствовать, что кто-то увлёкся и сейчас уже был готов отнюдь не к удушающим мероприятиям.

Не заставляя себя долго ждать, он развернул меня лицом к столу, заставив упереться в него, и заскользил руками по телу. Прогнулась и потёрлась об него, чтобы он там не задерживался, потому что я уже заждалась. Но он не торопился, нарочито медленно задирая полупрозрачный подол и сжимая рукой ягодицу до той сладкой границы удовольствия и боли, которая привносит пикантность в процесс. Одной рукой он держал меня под живот, а другой жадно ласкал, навалившись всем телом и заставляя упираться в стол изо всех сил.

— Алекс, не томи… — простонала я, но он лишь хмыкнул мне в шею, продолжая дразнить.

Острое вожделение, вызванное его хищными, грубоватыми движениями, туманило рассудок и заставляло тело двигаться в завораживающем ритме. Когда он наконец вошёл в меня, я была уж на грани и взорвалась сладким удовольствием