Бальмануг. Невеста-2 - Полина Лашина

предусмотреть, чтобы эти сигналы были уникальными для каждого артефакта... или дома, – продолжила развивать мысль Хелен, глядя на вертала. – Чтобы их позывные не накладывались. И... чтобы их имитацию было сложно подобрать взломщикам, когда об этом принципе всё же станет широко известно...

Улыбающийся Артам, откинувшись на спинку стула, хмыкнул в сторону пижона:

– Ну что, эйр Хайдат, теперь вы понимаете, что котронцы могут быть о-очень заинтересованы в Хелен как в артефакторе? С ее-то сообразительностью и необычным видением обычных вещей?

– Осталось только проследить, чтобы сообразительность эйры Бальмануг осталась в Осебрутаже, – серьезным тоном добавил декан Эмирит, глядя на герцога Кагматта. – Не так ли, Тобиас?

Тот задумчиво кивал, а затем глянул на девушку.

– Хелен, а что в самом конце котронского подарка? Внутри яйца?

Девушка опешила. Она-то думала, что подобные неудобные вопросы остались во вчерашнем дне.

– Я... кхм.

– Мне почему-то кажется, ты догадываешься, что там, – веско добавил герцог Кагматт, не сводя взгляда с подопечной.

Наверное, так намекая, что не стоит ему врать в очередной раз.

Хелен отвела взгляд от опекуна, по пути зацепила удивленный взгляд Вакрока, что сидел ближе к отцу. На Лернавая смотреть не стала, он и так ей не верит, никогда не верит.

– Я... не уверена, будто знаю, что в яйце... Вчера на какой-то один лишь миг показалось, мелькнула идея, но вряд ли на самом деле...

– Хелен, ты должна сказать! – заявил жених сбоку.

– Не должна! – Качнула головой девушка.

– Но нам пригодится любая подсказка, которая, возможно, поможет открыть эти шкатулки, – высказался пожилой эйр Аршадан.

– Эта подсказка не поможет. И, может, их вообще не стоит открывать? – предложила Хелен.

Ей стало страшно. Вдруг котронцы на самом деле иномиряне, и шкатулки при открытии действительно пошлют сигнал. Но что тогда произойдет? А если иномиряне недружелюбно настроены, и коллеги – или конкуренты? – им не нужны? Что, если шкатулки возьмут и взорвутся? И разнесут заодно полстолицы Осебрутажа? Ведь почему-то грын не был рад приходу "других людей".

– Почему не открывать? – последовал вопрос от Артама с другой стороны стола.

– Чтобы котронцы не украли у вас перспективного артефактора, который смог их открыть? – фыркнула Хелен.

– Не слишком ли ты забегаешь вперед, эйра Бальмануг? – хмыкнул пижонистый Хайдат. – Ты их еще не открыла.

– И не хочу открывать! Можете сами этим делом заняться.

– Хелен? – обратился к ней дядя, заглядывая в глаза. – В чем дело? Чтобы ты отказывалась от интересной загадки? Что тебя смущает? Что в том ракасовом яйце?

Ну если еще и дядя на одной стороне со всеми...

– Возможно, там игла.

Эйр Хайдат хохотнул. Вертал как подался вперед, так и сидел, глядя внимательно на девушку. "Надо намекнуть ему осторожно, что котронцы могут быть другими людьми, о которых говорил грын, – подумала Хелен. – Может, пусть шитеры за ними проследят? Или не стоит?".

– Игла? – переспросил Артам. Спасибо, что он смеяться не стал. – И что с ней не так, если ты не хочешь открывать шкатулки?

– А то, что если там действительно будет игла, то на ее конце должна быть смерть. Только я не знаю, чья, – честно ответила Хелен.

Глава 4

Глава 4

– Ты должна всё рассказать. Сейчас же! – категорично заявил Лернавай.

– Кому? Вам? А вы опять скажете, что всё это чушь? Нет, спасибо! – не менее категорично отказалась Хелен. – Или опять в итоге меня обвините в чужих проделках...

– Хелен!... – Начал было втягивать воздух жених.

– Раймонд, давайте сделаем перерыв, – прервал его герцог Кагматт. – Нужно всем успокоиться, и с прохладной головой выслушать версию Хелен.

Они действительно сделали перерыв. При этом избавились от половины народа, отправив артефакторов, помощников и вертала в другой кабинет, как поняла девушка, обсуждать варианты опасности самих шкатулок, которые там и хранились. То есть определять тип потайных замков и что такого опасного можно туда запихнуть в настолько маленькие коробки.

Вакрока тоже хотели выставить, но он уперся и остался за столом со всеми. Пока распределяли присутствующих, слуги принесли оставшимся чай, а Лернавай с Абурсом прошли по просторному кабинету герцога и усилили местную магическую охрану.

Хелен неспешно пила чай, держась за тонкий фарфор и стараясь, чтобы руки не дрожали. Во главу стола не смотрела – там Вакрок о чем-то тихо спорил с отцом. С другой стороны дядя беседовал с Артамом и деканом, обсуждая котронцев в целом, способны ли те на какие-то подлые подставы, вроде как прислать отравленную иглу девушке. Или не просто девушке, а настолько перспективной магине соседнего государства, которая уже много чего придумала. Например, нестандартное использование широко известного приема Гаутемрона, благодаря чему даже слабые воздушники теперь справляются с гораздо более сильными огневиками.

– Это же какое перераспределение сил у боевых магов теперь! – рассуждал декан, он же генерал осебрутажской армии. – А если Хелен и дальше свои артефакторские штучки будет перекладывать на приемы стихийной магии, то я даже боюсь представить, что нас ждет.

– А я соглашусь с Хелен, нам нужно больше артефакторов, работающих совместно с другими магами. Вернее, над приемами стихийников, – говорил Артам, поглядывая в сторону притихшей девушки, которая делала вид, что слишком увлечена сладостями к чаю. – Я передам эту идею во дворец, думаю, не должны отказать, поскольку результат мы видим по студентке Бальмануг. Но когда согласие будет получено, готовьтесь, декан Эмирит, в вашей академии опять будут изменения.

Вскоре все оставшиеся расселись по местам. И стали ждать пояснения от Хелен.

Та в очередной раз подчеркнула, что не уверена в своих предположениях, просто ей вспомнилась какая-то детская сказка, где тоже была утка в зайце, а в яйце игла, но это, мол, ничего не значит. Может, она совсем неправа, мало ли зайцев и уток. И котронцы, возможно, ничего такого не имели в виду.

Конечно, Лернавай сразу уточнил, кто ей такие странные сказки в детстве рассказывал? Где она их слышала? Потому что в Осебрутаже подобных историй – про запихнутых друг в друга животных – детям не рассказывают.

Конечно, Хелен огрызнулась, что у нее в детстве, прошедшем на границе с Большим лесом, где было полно приезжего народа из разных стран, столько гувернанток и учительниц сменилось,